День гнева

Когда Анне Андерсон было пять лет, она заболела. Дышать с каждым днем становилось все труднее. Однажды Анна упала на землю в детском парке. Лицо стало красным, она хватала ртом воздух. Папа Таге тут же отвез дочь в больницу, где ей диагностировали аллергическую астму, которой Анна мучилась до сих пор.

Родители, сразу решившие больше не доводить дело до критической точки, взяли Анну под контроль, жесткость которого порой доходила до абсурда, но девочка как будто совершенно этим не тяготилась.

Цветочная пыльца была ее злейшим врагом, поэтому летом Анна большую часть дня сидела дома. В платяном шкафу в спальне она сплела из старых газет гнездо, и с тех пор ее приятелями стали фантастические птицы, которые высиживали и кормили птенцов. Мама с папой поддержали эту игру. Анна часами напролет могла рисовать птиц, которые должны были вылупиться из яиц в гардеробе. Иногда они походили на драконов, иногда на обыкновенных воробьев. Мама подсказывала, какие лучше использовать краски.

Семейная идиллия потерпела крах, когда однажды осенним вечером десятилетняя Анна, спрятавшись за диваном в гостиной, подслушала разговор мамы с одной ее подругой. Мама говорила о своей болезни. Спустя год она умерла от рака. Мир рухнул в одночасье. Папа оказался не таким сильным, как казалось Анне до сих пор. Он был сломлен и ничего не мог делать. Заботы о доме и еде легли на плечи одиннадцатилетней девочки. И она, вместо того чтобы предаваться горю, дни напролет убирала, мыла, гладила и готовила.

Когда-то она чувствовала себя под надежной защитой и думала, что родители будут опекать ее вечно. Но мама обманула ее ожидания, когда умерла, а папа слишком сдал после смерти супруги. Единственным, на кого еще могла рассчитывать Анна, был Господь Бог. Ни на кого другого нельзя было положиться.

Так оно оставалось и до сих пор. Анна стояла на тротуаре возле «Секонд-хенда», расположившегося в одном из красивых старых зданий на улице Уппсалавеген в Римбу, на расстоянии брошенного камня от современного уродливого центра.

– Ты нужна нам здесь, Анна, – заверила ее Эва. – Нужна во всех смыслах. И мне кажется, мы тебе тоже.

Пахло летом, травой и жасмином. Несмотря на поздний час, было тепло, и Анна совсем не мерзла в легкой футболке и джинсах. Улица лежала пустая. Дома по другую сторону дороги тоже не подавали признаков жизни. Одним только птицам не спалось в эту летнюю ночь.