Лассо созвездия Плеяды

 – Нам теперь летающие тарелки нельзя снимать! Не иначе инопланетяне здесь к кому – то прилетают…

– К подводным лодкам?

Мичел только махнул рукой:

– Забудем. Видели в первый раз, а, может, и в последний. Похоже, что на острове тарелку больше никто не заметил, а значит и нам говорить про неё не следует. Иначе, представь реакцию…

– А я отцу уже всё рассказала. А он, наверняка, уже посетителям кафе про тарелку рассказывал…

– Так это туристам. Они нас с тобой не знают… Давай к делу.

…Прошло несколько месяцев. Нельзя сказать, что такое легендарное событие Мичелом и Эстеллой забылось, но повседневные заботы о случайных заработках или об удачной продаже чего – либо туристам были куда более актуальными на каждый их последующий день.

Однако в послеобеденное время, Мичел часто выходил к океану, где память неизменно напоминала ему о той тонущей тарелке. Он при этом старался не встречаться с туристическими группами и, как правило, такое получалось.

Только вот настал день, когда уединиться на берегу ему так и не удалось – не столь далеко от берега застыл круизный лайнер, и его богатеньких пассажиров местные гиды развлекали буквально повсюду, причём, с удвоенной силой. И Мичел выбрал наименьшее зло: он стал неподалёку от истукана, которого рассматривали всего лишь четверо туристов без гида.

Остаться незамеченным четвёркой туристов ему, тем не менее, все равно не удалось.

– Молодой человек! – Громко обратилась к нему женщина, поскольку расстояние между ними было довольно приличное.

Женщина говорила на испанском, только не на чилийском диалекте. Вероятно даже, что именно так говорят в самой Испании. Значит, эти туристы тоже с круизного лайнера. Что ей ответить? Рассказать те же байки, которые на ходу придумывают гиды? А официальных версий несколько, и они тоже могут быть неправдой.

– Говорят, что их построили инопланетяне! – С улыбкой крикнул он женщине, но на таком расстоянии его юмор мог быть и не замечен.

Туристы все переглянулись между собой и о чём – то негромко заговорили. Мичелу пора уже было возвращаться, но ему стало неловко за свою реплику – увезут ещё к себе в Европу неправильное мнение о жителях острова Пасхи! И он подошёл к ним, чтобы хоть как – то замять неловкость.

– Вы уж меня извините, сеньоры, за мою шутку.