Отдана Шерхану

– Что?

Между нами воцарилась тишина. Я не понимала ровным счетом ничего, а отец смотрел куда угодно – на экранчики, на потолок и в бардачки – но не на меня, не на свою родную дочь. А затем случилось то, чего я уж точно не ждала.

– Ну что, папаша? – открыл мою дверь Шерхан. – Ты всем доволен? Товар хороший, ты берешь машину?

– Беру, конечно беру, – расплылся мой отец в улыбке и добавил: – Принимайте плату.

Меня схватили крепкие руки. Пальцы обхватили запястья и выволокли из машины.

– Отец! – закричала я.

Но он и пальцем не пошевелил. Только обошел свой внедорожник и уселся за руль. Я кричала, трепыхалась, молила о пощаде, но все было тщетно. Татуированный ублюдок развернул меня спиной к себе и бросил на капот. Я была прижата к металлу мокрой от слез щекой, а Шерхан обматывал мне руки скотчем. Склеивал их мертвой хваткой, из которой уже не вырваться.

– Прощай, Кристина. Это ради твоего же блага.

Вот и все, что сказал мне отец напоследок. Он уезжал на машине мечты, а я стала собственностью взрослого мужчины.

И тогда я поклялась себе, что однажды придет день – и я ему отомщу. Я поквитаюсь с собственным отцом, чего бы мне это ни стоило.

2

Шерхан

Я привез ее к себе и посадил на стул. Не развязывал рук – лишь отклеил полосу скотча на губах. Позволил ей кричать. Пускай орет, это единственное, что она может теперь делать. Без моего разрешения девочка не рыпнется. Пока что она не осознала, что происходит, кто я такой и зачем привез ее в свой дом.

Впрочем, мой дом было трудно назвать эталоном уюта: здесь пахло бензином и свежей краской, стены были голыми – обычный серый бетон, из-за чего даже мелкие шорохи стояли эхом. Больше походило на автомастерскую, но мне такой расклад по нраву. Придется привыкать и ей.

– Ты что, молишься? – удивился я такой набожности. Это я впервые видел человека за молитвой. Выглядело очень необычно.

Я обошел ее вокруг и сел напротив – расслабился в глубоком кресле.

– Ангеле Божий, хранителю мой святый, – шептала девочка, закрыв глаза, – на соблюдение мне от Господа с небесе данный, прилежно молю Тя просвети и от всякого зла сохрани…

Я взял ее за крестик, что висел на шее.