Я всегда остаюсь собой

На маленьком посеребренном подносе он принес две чашки, поставил их перед Бар-Фехтман и передо мной, держа их за ручки большим и указательным пальцами, прямыми, как линейка.

Бар-Фехтман заглянула в листочек, снова сложила его и положила обратно на стол.

– Нет, – сказала она и резко встала. – Спасибо, что пришли, господин Арбель. Пожалуйста, допивайте чай – и уходите.

Я поднес чашку ко рту и отпил маленький глоток.

Интересно. Я не так представлял себе наш разговор, когда пришел сюда.

– Что вас не устраивает в цене? – спросил я.

Она подняла уголок губ в холодной улыбке:

– Вы спрашиваете, как будто мы все еще ведем переговоры.

– Разве нет?

– Нет. Я приняла решение.

Я в ней ошибся. Она умная, не манипулятор. Проницательная, а не просто везучая. Деньги могут ослепить и тех, кто на них смотрит, а не только тех, у кого они есть.

– Если так, то позвольте продемонстрировать вам, почему я беру так дорого, чтобы в следующий раз не пришлось ничего показывать.

– Вы исходите из предположения, что следующий раз наступит? – сказала она.

Но не сдвинулась с места.

– Можно попросить у вас браслет? – спросил я, оголяя запястье. – Свой я забыл дома.

– Лучше езжайте отсюда на такси, как и приехали.

– Нет-нет. Я просто хочу кое-что показать.

– Что показать?

Я повернулся к хладнокровному дворецкому:

– Ты не против, если мы поменяемся на пару минут? Я хочу кое-что показать госпоже Бар-Фехтман.

Конечно против. Меняться с таким простолюдином, как я? Он приподнял одну бровь и посмотрел на свою работодательницу.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Бар-Фехтман.

– Просто поменяться, а через минуту – поменяться обратно.

– И все?

– Да.

– Что это вам даст?

– Сейчас увидите.

Она кивнула дворецкому:

– Эдди.

Он молча развернулся и подошел к комоду в углу комнаты – за неимением лучшего слова назовем его викторианским. А где-то, наверное, сидит мастер и до сих пор считает купюры, которые ему заплатили за этого монстра, и из глаз его текут слезы счастья.

Эдди открыл один из ящиков и достал оттуда браслет. Тихо подошел и протянул его мне.

– Ты согласен, Эдди, ведь правда? – спросил я.

Он кивнул.

Я надел браслет на запястье левой руки.

– Можешь дать мне свой код? – спросил я у Эдди.

Он достал из внутреннего кармана листок бумаги и ручку и накорябал номер.

– А не разговариваешь ты из принципа, что ли?

– Три года назад Эдди принял обет молчания, – ответила Далия Бар-Фехтман.