Восставшая Луна

А мои приятели, они недолюбливают заббалинов, но УЛА всерьез ненавидят. Однако то, что ты приперлась сюда без охраны, – тупость или кое-что интересное. – Мужчина кладет руки ладонями на колени. – Я даю тебе возможность поторговаться за свою жизнь здесь и сейчас.

Он загнал ее в угол. Ей нечем защищаться. Он все правильно про нее понял. Спасти ее могут только идиотизм или честность.

– Я работаю на УЛА, – говорит Алексия. По толпе изгоев, что окружает ее кольцом, прокатывается ропот. Австралиец поднимает палец, и наступает тишина.

 – Я ехала в лифте и увидела человека, который перестал дышать. Он попросил меня о помощи, умолял дать ему воздуха и выделить кредит. Я не знала, как это делается. Я ничего не могла сделать. И бросила его. – Опять сердитое ворчанье. – А сегодня я увидела, как заббалины убили всех попугаев на моей улице. Один из них сказал эту фразу: «Неконтролируемое присвоение ресурсов». Я хотела разобраться. Ну, и поехала на лифте туда же, куда и человек, который не мог дышать.

– А что ты собиралась предпринять, УЛА? – спрашивает австралиец.

– Осмотреться. Попытаться понять. И исправить кое-что, если я правильно догадалась, что именно здесь происходит.

– И что же, по-твоему, здесь происходит?

– Я думаю, УЛА систематически обращает взыскание на нежизнеспособные счета.

– Обращает взыскание? – переспрашивает австралиец.

– Ликвидирует экономически нежизнеспособных.

Гневный гул.

– Ликвидирует?

– Убивает.

– Экономически нежизнеспособных?

– Людей. Вас.

– Интересная теория, – говорит австралиец.

 – И еще она верная.

– Это… – начинает Алексия.

– Не только в Меридиане. Повсюду. В Царице, Святой Ольге. На всей видимой стороне. Платить не можешь? Дышать не будешь. Раньше заббалины нас не трогали, а теперь они рушат наши хампи, ломают водосборники, выдирают баки, последний сраный вдох выдавливают из легких.

Австралиец взмахом руки приказывает жителям Байрру сесть. Алексия остается стоять, словно актриса на сцене или проситель перед судьей.

– Ты сказала, что можешь помочь нам с водоснабжением, УЛА. Это правда?

– Я же сказала, что могу.

– Следующий вопрос. А поможешь?

– У меня есть выбор?

– Как тебя зовут, УЛА?

– Ле.

Алексия страшится лжи, но еще сильнее – излишней правды.

– Ле. Похоже на вымышленное имя, – говорит австралиец. – Апелидо, прозвище. Меня называют Валетом Клинков.

Есть время для осторожности, а есть – для небрежности.

– Звучит чертовски нелепо, – говорит Алексия.