Новая Луна

В двух шагах от Карлиньоса – второй молодой человек в пов-скафе, темный в той же степени, в какой Карлиньос светел, с красивыми скулами и узкими глазами охотника.

– Вагнер, ирман, – говорит Рафа. Вторая волна ударов костяшками. Вагнер, самый младший брат, робко улыбается.

Луна липнет к ноге дяди Карлиньоса, вся перемазавшись в лунной пыли.

– Дайте-ка я на вас посмотрю! – объявляет Ариэль, прибывая со своей свитой. – Мои красивые мальчики! – Она изгибается, подставляя щеку для поцелуя, но не прикасается ни к Карлиньосу, ни к Вагнеру.

На ее платье – никаких грязных пятен.

Лукас появляется с тактическим опозданием. Приветствует Карлиньоса вежливо, но без особого воодушевления. Поворачивается к Вагнеру.

– Люблю вечеринки. Все эти дальние родственники, с которыми не общаешься…

– Вагнер здесь в качестве моего гостя, – быстро говорит Карлиньос.

– Разумеется, – соглашается Лукас. – Мой дом – твой дом.

Между Вагнером и Лукасом возникает электрическая дуга неприкрытой ненависти, потом Карлиньос берет Вагнера за локоть и увлекает в толпу гостей.

– Луна, ступай-ка вместе с мадриньей Элис, – говорит Рафа.

– Давай хоть немного очистим тебя от грязи, – говорит мадринья Элис. Она паулистана, на голову ниже поколений, рожденных на Луне. Из земных женщин получаются сильные суррогатные матери. Корта никому, кроме бразильянок, не позволяют вынашивать своих детей. Элис берет испачкавшуюся в саже маленькую Луну за руку и уводит от взрослых разговоров поглядеть на музыкантов.

– Лукас, не здесь, – негромко говорит Рафа.

– Он не Корта, – просто заявляет Лукас.

Тыльной стороны ладони Лукаса касается чья-то рука. Рядом с ним Аманда Сунь.

– Даже для тебя это было грубо, – с упреком говорит она. Аманда Сунь из третьего поколения; по-лунному высокая, выше своего мужа. Ее фамильяр – темно-красная «чжень», Змея. Сунь традиционно облачают фамильяров в гексаграммы из «Книги Перемен».

– Почему? Это же правда, – говорит Лукас.

Общество удивилось, когда Аманда Сунь переехала из Дворца Вечного Света в еще не достроенный Боа-Виста.

В никахе это не оговаривалось. Брак был в значительной степени династическим. Сдержки, противовесы, оговорки об аннулировании – все на месте. Однако Аманда Сунь явилась в Боа-Виста и прожила там семнадцать лет. Она кажется такой же его частью, как тихие ориша или бегущая вода. Общество – та его часть, которой по-прежнему не все равно, – думает, что Аманда затеяла долгосрочную игру.