Дороже только снег

На мгновение я подумал, что заблудился, но, увидев, справа от себя высокую длинную лестницу из бирюзового камня, ведущую на второй уровень платформы, я успокоился, так как моя гостиница находилась прямо рядом с переходом, наверху. У подножия лестницы, около щупленького маленького прямого айконца, столпилась группа туристов с Земли. Я подошел поближе, стараясь остаться незамеченным. Но экскурсовод увидел меня, и широко улыбаясь, не останавливая свою речь, жестом пригласил меня в круг, послушать его рассказ. В этом была суть характера коренного айконца.

Добродушные, не отравленные промышленными выбросами и агрессией, они имели не только чистое сознание, но и чистое сердце, по этой причине часто оставаясь «облапошенными» меркатильными и хитрыми землянами. Экскурсовод продолжал: «градостроительный план Айкона с его многоуровневыми дорогами и переходами был спроектирован по подобию Идеального города Леонардо да Винчи. В новом городе Леонардо должно было быть просторно, светло и чисто. Однако Леонардо нельзя назвать демократичным – он спроектировал город так, чтобы дворяне, купцы и ремесленники селились раздельно, этакий апартеид Возрождения. Самый большой новаторский принцип, предложенный Мастером в его городе будущего, – постройка улиц на двух уровнях. Такое решение позволяло жителям беспрепятственно передвигаться, не задерживаясь на перекрестках. Верхние улицы, разумеется, предназначались для людей знатных. Оба уровня должны были соединяться специальными лестницами.»

Я отделился от толпы землян.

Подняться можно было и на лифте, но лестница была так великолепна, что я решил воспользоваться именно этим способом. Пронзительно голубой цвет бирюзы, был выбран архитектором не случайно- переливы ступеней создавали иллюзию морской волны, позолоченные перила отражались в небесного цвета камне, имитируя солнечные блики. Вообще, у Айконцев, были невероятно популярны морские мотивы, так как вода была главным дефицитом городов-платформ. Я отсчитал сто пятьдесят ступеней наверх. На вершине, по обоим сторонам лестницы, на высоком пьедестале, красовались две чайки из белого мрамора. Птицы были изображены скульптором в момент взлета, так, что крылья их были широко расправлены, а устремленная в небо, гордая головка заканчивалась клювом, словно остро заточенный карандаш. Одна лапка еле касалась пьедестала, а другая уже оторвалась от земли. Перья были проработаны мастером настолько тщательно, что превратили твердый камень в легкий, невесомый пух.