Грани

– Я боюсь за тебя… Тебе, нельзя даже просто быть здесь, тем более валяться голой. – Девушка ничего не отвечала. – Тебе принесут еду. Потом обсудим, что будем делать.

– А что, есть варианты?

– Нет выхода. – Мягко ответил он. – Ты либо станешь развлечением в наших руках, либо способом добычи денег.

Он снова покинул ее. Вскоре Джек принес еду.

Глава 5. Сложные вопросы

Она прочистила вдруг осипшее горло.

– Ты убил герцога. – Жестко сказала она, решительно начиная неприятный разговор.

– И его жену.

– Про тебя говорят немыслимые вещи. – Ее голос прозвучал резко среди воцарившейся тишины. Дрогнул. Оказывается, то была не решительность, а болезненный рывок.

– Меня мечтают отловить и продать Гильдии. – Ему плевать, что они говорят, гораздо важнее, что делают.

Она больше не могла сдерживать слез.

– Зачем ты делаешь все это? – Ей нужно было еще так много ему сказать, но проклятые всхлипы мешают.

– Успокойся… – Он попытался смягчить интонации, но повелительный тон никуда не исчез. Поняв, что не справился с заданием, он попытался нежно стереть слезу с ее щеки, однако, одной слезой не обошлось, поэтому толку от этого не было.

– Остановись, Роджер… Рано или поздно…

– Ну уж нет, я не какой-нибудь пьяница-пират, меня так легко не взять. – Конечно, она в него верит, но цена высока.

– Я прошу тебя, не надо. – Молить его? Если придется, она сделает что угодно ради этого человека.

– Я не могу уйти, даже больше, я не хочу уходить. – Чертов юнец: он в самом деле мнит себя великим? Что-то внутри будто лопнуло, хотелось кричать во весь дух. Вместо этого она впилась ногтями в ладонь.

– Пойми же они не оставят тебя до конца жизни, если ты продолжишь. – Тем не менее продолжила упрямая девчонка.

– Но чем мне заниматься? Я не смогу жить по-другому. Пойми, Лил, я именно такой. И моя жизнь такая: таскаться по семи морям, грабить и убивать.

– Ты мог бы стать по-настоящему великим.

– Теперь поздно. – Оба замолчали. «Теперь поздно» – как легко он это сказал, будто и не про свою жизнь! Неужели он совсем не понимает, какую цену ему придется заплатить за этот «разгул»?! Или настолько боится расплаты, что всячески отрицает даже мысли об этом? Нет, она совершенно ясно видит в нем, мелькающее порой (или прорывающееся сквозь панцирь его хладнокровия?) отчаяние.