Грани

Да, именно так: мягкий тон голоса не спрятал за собой железной воли в ледяном взгляде. И как могут одни лишь глаза так много и так ясно говорить?

Девушка замотала головой, не произнося, впрочем, ни слова. Наконец, ее немой протест затих. Роджер так же молчал. Он все смотрел и смотрел на нее, думая о чем-то своем. И если глаза выдавали его чувства, то они бы никогда не выдали его мыслей. А она стояла перед ним, ожидая чего-то. Понемногу разочарование заполняло ее сердце: вовсе не так представляла она себе эту встречу.

– Мы не скажем друг другу ни слова? Одно лишь «здравствуй» спустя год?

– А так ли нам нужны слова?

– Молчание – это непозволительная роскошь в нашем случае.

Говорили они тихо и спокойно, темнота южной ночи смягчила все силуэты и цвета, а шум моря заглушал звуки возни на судне. Ей хотелось столько всего ему сказать, но куда же сейчас делись все ее мысли, все воспоминания? Она была растеряна и все более подавлена.

– Ты рад мне? – Сорвалось с губ. Она ведь даже и не думала об этом, но почему-то спросила.

Девушка решила уже, что он не хочет отвечать, так долго он молчал.

– Ты знаешь, что рад. – Признался Роджер, за что был награжден широкой, абсолютно счастливой улыбкой.

– Ты скучал? – Осмелев, снова спросила девушка. И снова он не торопился с ответом. – Просто скажи, что скучал.

Он сорвался с места и вмиг оказался рядом, крепко ее обняв.

– Скучал. – Прошептал он на ухо. Кровь в ее жилах застыла, а потом как будто вскипела, снова мурашки, снова она будто опьянела. Изнутри ее всю заполнило тепло и спокойствие. Не было никаких порывов, страхов, надежд или мечтаний – был только этот чарующий голос, эти невероятные глаза, эти сильные руки.

– Ты и не знаешь, как я скучал. – «Триумф» – вот оно, то единственное слово, которым, впрочем, можно было описать все ее чувства и мысли. Эйфория растекалась по ее венам, скапливаясь в груди и рвясь к нему, чтобы и он стал таким же счастливым. Но если бы она была не так поглощена своим счастьем, если бы у нее была хотя бы минутка спокойствия, она бы непременно, взглянув на него, заметила бы, что в глазах его плещется только тоска.