Однажды я стану снегом

Друг Казуми… То есть был им…

– Друг? Где ты был, когда его убивали? – Тисия двинулась дальше.

– Я не успел. К тому же… Цикада… Он… – Хоку бросился вдогонку. – Я проведу тебя до дома. На всякий случай.

– Чтоб тебя сожрал гюки! Всех вас! Никто не помог, никто его не защитил! Тру?сы! Ненавижу! – плакала Тисия, спотыкаясь и поскальзываясь в грязи. Через дождевую завесу она разглядела размытые очертания своего дома. – На старосту нет управы! Он может творить всё, что вздумает! Шантажировать, издеваться, убивать! А вы… НЕ-НА-ВИ-ЖУ!

– Тебе нужна помощь, – с беспокойством сказал Хоку.

Тисия отдёрнула рукав, посмотрела на огромный кровавый рубец на предплечье и безразлично ответила:

– Пошёл вон, Ямасита! Тебе нельзя доверять. Вам всем нельзя.

Оказавшись дома, она сразу же приложилась к орнаментам. С облегчением ощутила, как отступили боль и тревога. Нурихён забрал все её переживания, а взамен подарил блаженную пустоту. Дождь назойливо стучал по крыльцу, скрипели ветви дзелькв и шелестел разросшийся папоротник.

Глупый! Глупый Казуми! Что ты наделал? Мы могли бы быть так счастливы! Я бы валялась в ногах Нацуны, чтобы она отпустила тебя. Пошла бы за тобой на край света! Бросилась бы в пасть чудовищам! Забери и меня! Зачем мне солнце, если все дни теперь без тебя? И зачем луна, если каждая ночь принесёт только холод и одиночество?

Тисия выжила в мире, в котором не стало родителей. Научилась выкручиваться, выкарабкиваться и следовать правилам.

Глава 4. Последняя воля умирающей

Пустота. Тисия пялилась в пустоту и ею же дышала. Дождь шёл несколько дней, а затем наступили первые заморозки. Нужно было встать, одеться потеплее и разжечь огонь в очаге, но Тисия боялась, что вернётся боль и невыносимая горечь потери. Она чувствовала подошвами стоп шероховатые линии орнаментов и прохладу камня. Черепахи несли свою луну, а Тисия отказывалась принимать уготованную ей судьбу и двигаться дальше по жизненной дороге.

В комнате со скрижалью в тёплую пору года отодвигали перегородку, чтобы наблюдать за садиком, который так любили мама Тисии: кривоватые сливовые деревца, кусты азалии и папоротник. Кое-где торчали статуи божков, невысокие и смешные. Это брат высек их из камня.

Теперь перегородка была задвинута, но Тисия и так знала, что происходило с садом.