Заложница мятежного коммодора

– Я не могу тебя отпустить, Алианна, – хрипло прошептал в ответ.

Я склонился, вдыхая аромат ее волос, и все остатки самообладания развеялись как дым. Дождавшись, пока она затихнет, я прижал ее к себе одной рукой. Пальцами второй приподнял подбородок, заставив смотреть мне в глаза. Ее красивые губы дрожали от бессилия. Как бы мне хотелось, чтобы они шептали мое имя в порыве ответной страсти.

– Ты теперь моя, – выдохнул я, а затем впился в ее губы поцелуем.

Раздвинул языком сжатые губы, углубил поцелуй, не дав ей даже опомниться.

Она не отвечала, просто замерла в моих объятиях. И я не понимал, в чем дело. На краткий миг ее сопротивление прекратилось. Рука ее поднялась и легко погладила мою шею. Неужели? Я пребывал на вершине блаженства от ответной реакции. Ведь именно этого я и хотел – держать в руках женщину, а не безвольную куклу.

А потом я ощутил резкую боль в шее. Как будто током ударило. Я не сразу понял, что произошло.

Алианна отпрянула в сторону, тяжело дышала, смотрела на меня с ненавистью и презрением. Я провел рукой по своей коже, но ничего не обнаружил. Только несколько капель алой крови на рубашке. Шея, пожалуй, самое незащищенное место на теле рретан, там нет брони. Пленница поняла это и поступила так, как сочла нужным в сложившейся ситуации.

Боль отрезвила меня за мгновение. Я не ожидал от девчонки такого отчаянного сопротивления и даже немного опешил. Я никогда не прибегал к насилию, но сейчас почему-то просто снесло голову. Сверхвозбудимость расы давала о себе знать. У меня давно не было секса, а девушка вызывала сильные эмоции. Приходилось это признать, пусть и не хотелось. Она будто нарочно дразнила, и ее недоступность, хрупкость, решимость в сочетании с вызовом и храбростью заводили еще больше. Но я и не думал, что ей настолько неприятно… Казалось, она в шаге от согласия.

Айтах! Я едва не принудил ее к сексу! От этой мысли на душе стало муторно. Вот уж чего совершенно не хотелось бы. Я желал ее, но только с согласия и никак иначе. Насилие отвратительно.

– Наш договор в силе, – произнес я, понимая, что едва не сорвался и не совершил непоправимой ошибки.

Алианна вовремя меня остановила. Просить прощения я не собирался.