Убить нельзя научить. Книги 1 и 2

Таллины резво присели, поскользнулись и распластались в воде, дрыгаясь так, словно собирались уплыть. И снова послышались: отборная брань, уже не топот, а шлепки кулаками по полу, и слезный стон:

– За что-о-о?

– Да хватит уже трястись! – нашла в себе силы одернуть преподов. Сердце колотилось в горле, воздуха не хватало, но я расправила плечи и решила подать хороший пример. Ну или безрассудный, что в сложившихся обстоятельствах одно и тоже.

– За полузакрытой дверью мы так и не увидим – что там стряслось.

– А м-м-может это и неплохо? – заикаясь, пробормотал сальф – Граммидьер Лаферт. Попытался захлопнуть дверь, но между ней и косяком застрял… сейф. Что-то мне это напоминало…

Даже в такой ситуации я не могла не обратить внимания на костюм Граммидьера. Желтые пижамные бриджи в голубой цветочек дополняли оранжевая футболка с мышью на груди и розовые шлепки с кошачьими ушками. На правой ноге Граммидьера красовался желто-красный полосатый гольф, на левой – ультрамариновый носок с серебристым люрексом на резинке.

Инфополе быстренько поведало, что рассеянный препод не раз и не два поражал своим нарядом воображение коллег и студентов.

– Ишь ты! Завкафедры сказала – вперед, значит вперед! – гоготнул Мастгар.

– Наша задача навести порядок! – поддержал его Далек. Распахнул дверь, и мы выскочили в просторный холл.

Едва успели разминуться с очередным «жидким снарядом» и тремя стульями. Ножками они метили мне и леплерам прямо в голову, сальфам, истлам и таллинам – в шею, а скандрам и мрагулам – в грудь.

Перед нами носились, как оголтелые, швырялись водяными облаками, металлическими и «бронзированными» предметами студенты. Мрагулы и леплеры. В меня полетел новый «жидкий снаряд», под ноги бросился сейф.

Вот черт! Ведь только вчера проходила эту полосу препятствий! И снова здорово!

Я метнулась в сторону и едва не попала под мельницу рук Суггурда Брело. Инфополе «в темпе вальса» подсказывало мне не только имена подчиненных, но и особенности тоже.

Скандр, чуть поменьше Вархара, с длинной черной косой и черными же глазами, всегда размахивал руками как мельница. Когда рассказывал, когда молчал, когда преподавал и уж тем более, когда бегал от опасных и мокрых предметов.

Одежду Брело можно было выжимать, но он молотил руками так, что мне пришлось уклоняться и шарахаться минут десять. От Суггурда во все стороны летели брызги и ругательства. Закончился наш с ним бешеный танец возле проректорской приемной.