Трехликая

И откуда только он ее доставал? Казалось, первородный имеет доступ к неиссякаемому океану магии.

Я почему-то знала: любой другой маг уже упал бы от бессилия на пол. Ковалль же даже не выглядел усталым. Напротив, глаза его внезапно загорелись. Азартом, интересом и еще чем-то…

– Что делать? – закричала я на всю комнату. Чудище крутанулось и двинулось на меня. Я не понимала – атакует или нет? Спасаться или пытаться работать дальше? Но Ковалль избавил от очередного ступора.

– Внуши ему что-то приятное, мирное.

Радость, спокойствие или просто дружелюбие.

Я разглядывала надвигающуюся смерть. Ножи, что норовили вонзиться в тело, топоры, что беззвучно рубили воздух. Внезапно внутри что-то переключилось. Страх исчез, и появилась твердая уверенность.

Показалась себе даже самоуверенной, эдакой решительной суперженщиной, которая думает, что всей ей по силам, любого мужчину заткнет за пояс. Вылезала моя третья химера.

Я бросила в заклятье подобием дружелюбия – воспроизвела из собственной энергии ощущения, которые испытываешь при встрече с хорошим знакомым.

Заклятье остановилось и призадумалось. Полыхнуло отчетливой и яркой симпатией. Сработало! Я совершенно осмелела от успеха и, прежде чем Ковалль крикнул «хватит!», приказала монстру сесть у своих ног. Зверь подчинился без малейших сомнений, уютно устроился и замер статуей. Но я в эту минуту начала меняться.

Ноги и руки превратились в лапы, я непроизвольно встала на четвереньки и зарычала, изрыгая аурное пламя. Черная как ночь короткая шерсть покрывала абсолютно все части тела.

Я удивилась и почувствовала усталость – сильную и какую-то неисцелимую. Силы покинули сразу и неожиданно. Голова закружилась, веки потяжелели, лапы подогнулись, и… я рухнула.

– Вот видишь, что ты наделал, придурок! – заорал Мей на всю комнату. В голосе оборотня слышались такие переживания, словно я ему очень близкое существо. Не просто подопечная, объект для присмотра, чародейка, которую интересно изучать. А нечто несравнимо, неизмеримо большее… Хм… Наверное, мне просто почудилось…

Ковалль произнес что-то невнятное.

Или я отчасти лишилась слуха. Но в голосе его слышалось волнение. Такое сильное, что ничуть не уступало встревоженности Мейдриса. Я решила, что и это – игра воображения. Сознание перед отключением одарило фантазиями.

Танюша закричала и запричитала. Я различала лишь «мама!», «мама!». И вдруг поняла, что перетратилась. Аурное пламя забирает магию, и жизненных сил почти не остается.