Мой страстный космос

Вельтанин хотел сказать что-то в ответ, но я опустила руку на бугор на его брюках. Твердая выпуклость запульсировала. Эл прикрыл глаза и зарычал.

Я нажала кнопку на поясе вельтанина. Брюки расстегнулись, демонстрируя, как сильно возбужден мужчина. Эл привстал, стянул штаны, форменную толстовку.

Я поднялась тоже и сняла одежду – неторопливо, с заметной задержкой, нарочито поддразнивая вельтанина. Эл подскочил, схватил меня, усадил на стол и устроился между ног.

Вошел бережно, осторожно, словно боялся сделать неприятно.

– Прости, я большой, – сказал так хрипло, что я едва узнала мелодичный голос вельтанина. Я обхватила Эла ногами, и он зарычал вновь.

А потом началось безумие.

Эл двигался – рвано и суматошно, притормаживал, впивался в лицо внимательным взглядом, будто спрашивал – все ли в порядке. И получив короткий кивок, продолжал с прежним напором. Вскоре он совсем осмелел. Менял позы, перекладывал меня на диван, вновь сажал на стол, просто держал на весу, как пушинку, и мы продолжали и продолжали.

И я поняла, что еще никогда не была по-настоящему удовлетворена с мужчиной. Я извивалась в стальных объятиях Эла, зарывалась пальцами в его белоснежные волосы, задыхалась, сгорала от желания. Горячий узел внизу живота сокращался, и я двигалась в унисон с вельтанином в чувственном танце. А потом накрывала нега. Тело казалось невесомым, мышцы звенели силой и расслабленностью.

Я встречалась с десятками инопланетников. Пылких и нежных, опытных и необузданных, красивых и шикарных.

Я готова была взорваться от удовольствия, закричать, но промолчала. Эл не сдерживался – рычал все громче.

Эмоции боя, адреналин горячили кровь, толкали нас соединяться, пока не иссякли последние силы. А потом… потом мы просто лежали рядом на кровати, смотрели друг на друга и улыбались.

В тот день вельтанин удивил меня еще раз. Не настаивал на том, чтобы остаться, переночевать вместе. Принес горячего чая, яблоко с персиком, оставил их на тумбочке, возле кровати. Оделся за минуту, как и положено военному, и поторопился к двери. На пороге он обернулся, улыбнулся как-то по-особенному счастливо и пожелал:

– Спокойной ночи, моя спасительница. Спи крепко и сладко, – немного помялся и добавил. – И запомни.