Попытка номер пять. Убить или влюбить

Очень могущественных. И поймать его не так просто. Он разделил свою душу на несколько частей, и каждая вселилась в тело в одном из миров.

– И? Что мне нужно сделать с этим Воландемортом?

Импозантный мужчина на троне нахмурился, будто не совсем понимая, о ком я говорю. Да, судя по всему, в аду “Гарри Поттера” никто не читал.

– Тебе нужно убить все тела! Нет ничего легче! – толстячок говорил об убийстве как о покупке апельсинов на рынке. Впрочем, чего я ожидала? К кому обратилась, с тем и торгуюсь.

– А вы уверены, что я смогу убить демона? – я провела руками вдоль своего тела. – Я за мухами-то часами гоняюсь и уж скорее они меня, чем я их…

– Сможешь-сможешь, – заверил меня верзила. – Мы тебе для этого подберем подходящую оболочку.

Он говорил как портной о платье. М-да… Совсем эти демоны… обнаглели. Самое поразительное, что фантасмагория вокруг воспринималась настолько естественно, что я даже не поражалась – как из обычного земного мира угодила в этот… ад…

А может сказывалось выпитое вино? После такого и не то мерещится.

Привыкла… Адаптировалась?

– Так ты согласна? – уточнила женщина и перед моим лицом возник договор. – Если да – ставь подпись.

– А можно мне подумать?

– Нет! – отрезал “повелитель” – Либо соглашаешься, либо дальше влачишь жалкое существование. Все равно тебе недолго осталось. А там как знать… может еще и свидимся… – он так улыбнулся и подмигнул, что я схватила листок и подписала, не читая.

Внезапно меня словно подхватил воздушный вихрь и понес вверх.

Раз – и я уже в ванной. Смотрю на свою обожженную руку. На месте травмы осталась лишь легкая краснота.

Слава богу, ванна не пострадала. Даже дым уже развеялся. А не то объясняться бы мне потом перед соседями. Пенсионеры в нашем подъезде умеют вынуть душу претензиями не хуже, чем адские жители. Уж мне ли не знать.

Глава 2. В которой сон оказывается явью

Когда тонкая фигура девушки истаяла в воздухе, адская пещера начала претерпевать изменения… Красные огни, мерцающие на грубых каменных стенах, погасли, сменившись бледным флуоресцентным светом, льющимся с потолка.

Костры, котлы, цепи и вилы замерцали и исчезли. В белой пустой комнате остался лишь трон из костей, но и он вскоре превратился в высокое темное кресло, обтянутое черным бархатом.

Брюнет на нем устало потер лоб, на котором только минуту назад красовались рожки, и посмотрел на худощавую женщину в строгом брючном костюме.