Попаданки и повелители змей

Я слегка заплутала и собиралась как раз свериться с картой по андру – местному аналогу сматрфона и компьютера в придачу.

И тут… эти гады меня окружили, фактически лишили возможности двигаться. Пикнуть не успела, как оказалась прижата к забору за своей спиной. Белый камень холодил до костей.

Черноволосый принялся грубо тискать мою грудь и одновременно поглаживать огромный член, который выскочил между разошедшимися роговыми пластинами и теперь натягивал набедренную повязку. Блондин прижался ко мне не менее огромным членом, уже освобожденным от повязки и полез между ног… Я сжала бедра, благодаря бога за то, что на мне плотные брюки из ткани по типу джинсовой.

Застежки пулями разлетелись в стороны и с глухим звуком рассыпались по дороге.

Третий гад, пыхтя, вытащил свой член из набедренной повязки и пристроился ко мне с другой стороны, занявшись блузкой.

Черноволосый тем же способом избавил меня от бюстгальтера. Я максимально стиснула бедра, потому, что в промежность полезла рука блондина. Грубо так, бесцеремонно. Причем, прежде, чем заняться моей промежностью, гад облизал пальцы… Медленно так, с чувством… Видимо, для лучшего скольжения. От омерзения меня всю передергивало. Тошнота подкатывала к горлу, сотрясала болезненными спазмами. Но нагам было на это глубоко наплевать.

Я попыталась дернуться, но ноги зафиксировали сильнее, даже щиколотки окончательно одеревенели.

Блондин ненавязчивым жестом разорвал мои брюки, оставив меня в одних трусиках. А затем – и они отлетели в сторону драным куском серой тряпочки.

Боже! Я попалась!

Холод охватил все тело, вместе с оцепенением.

Кричать бессмысленно – я в квартале высокородных и никто здесь не станет драться с себе равными. Если не согласен с их действиями, вызовет на поединок. Но позже.

Одна радость – в таком положении они вряд ли смогут залезть своими огромными агрегатами ко мне между ног. Туда едва пальцы и протискивались.

– Что вы делаете? Отпустите! Я буду жаловаться!

Меня не слушали. Пытались забраться в промежность пальцами, терлись огромными уже влажными членами и хватали везде, где ни попадя. Было так противно, что хотелось умереть. Вот прямо здесь, посреди этой проклятой улицы.