Попаданка и Чудовище. Вернись

Прислушалась к ощущениям индиго и даже немного удивилась. От нового знакомого совсем не исходил холод. Скорее что-то нейтральное, вроде легкого дуновения ветра в солнечный день. Вроде бы какое-то движение, но ничего неприятного.

– Меня зовут Эртран Истальет. Я из племени дархот.

– Та-ак… У вас есть каатри, агалты и дархоты?

– Есть еще филты. В лаборатории вы их тоже видели. Ужасные снаружи и еще более отвратительные внутри, – Эртран усмехнулся. Я же не знала, как реагировать. Мы – пленники. Так стоит ли смеяться над теми, кто здесь хозяйничает и всем управляет.

Матвей только покосился на меня, но даже не улыбнулся.

– Понимаю. Вы мне не верите, – совершенно не обиделся Эртран. – И это правильно. Тут мало кому можно верить. Я сам абсолютно такого же мнения. Садитесь.

Я заметила, что там, куда указывал Эртран, все же был не воздух возле стола – там концентрировалось нечто вроде туманного марева в форме стула с высокой массивной спинкой.

Я осторожно опустилась, ожидая падения на пол. Однако этого не случилось. Сидение оказалось комфортным, а руки легли на подлокотники, тоже едва заметные по каким-то полупрозрачным сгусткам.

Матвей последовал моему примеру.

Эртран прошелся перед нами, почему-то окинул меня взглядом с прищуром: внимательно, словно оценивал. Прочистил горло и произнес:

– В общем, так. Когда-то мы были гордым племенем и жили свободно.

– Дайте угадаю. Вы не очень-то рады? – вскинула я бровь.

– Да, – улыбнулся Эртран. – Ну не то, чтобы прямо «мы». Некоторые вполне смирились со своей участью. Даже как-то вписались в общество агалтов, принимая отношение к себе как к низшему сорту… Кому-то не сложно и пресмыкаться… Но есть целая группа недовольных. В том числе, и идеей вторжения на вашу планету.

– Это почему же? Я так поняла – там нет охотников – самое то, чтобы питаться от людей беспрепятственно и безнаказанно.

– Да. Большинство из нашего вида питаются кровью со специфической энергией… Боли и удовольствия.

– Типа рирров? – удивилась я.

– И да, и нет. Рирры пьют гормоны страсти, древним же нужно, чтобы существо одновременно испытывало наслаждение и страдания.

– Это как? – удивился Матвей.

– Как например у зависимых. Напился – и вот тебе…

– Ага. Ясно.