Попаданка для императора змей

Он, стиснув зубы, прорвался сквозь пламя, которое вело себя более чем странно. Эманор рассказывал Рельгору, что перехваченный у него Стеллой огненный дар подчинялся хозяину как верный пес. Сказал – к ноге, и все, пламя послушалось. Однако сейчас все случилось иначе. Пламя то обжигало Рельгора, кусало за чувствительные места, будто считало хозяйкой землянку, то подчинялось адельтаху, как исконному владельцу дара. Боль прокатилась по телу нага, разлилась по коже, вгрызаясь все глубже. Рельгор схватил Альву и вместе с ней телепортировался в другую комнату.

Это особенное помещение держали специально для высокородных нагов, если те хотели учиться или преподавать в Академии.

Оно было куда просторней обычных куцых, по мнению адельтаха, комнатушек. В центре раскинулась громадная кровать, рассчитанная на крупных оборотней. Окно выходило на парк с вековыми деревьями, скамейками, уютными беседками, покрытыми плющом и вьюнами.

Рабочий тэннор здесь мог растягивать изображение от пола до потолка, перемещать его по комнате и делать трехмерным.

А за кухонным столом уместились бы несколько крупных мужчин.

Однако нари не оценила обстановку и спросила:

– А как же мои вещи? Я уже заказала одежду. И она осталась в шкафу в предыдущей комнате.

Рельгор уточнять не стал. Дотянулся через зевв до шкафа и, кряхтя, втащил его в помещение.

Альва округлила глаза.

– Вы и такое можете?

Вместо ответа адельтах усадил ее на кровать и принялся внимательно осматривать. Так как учил его придворный медик Канор.

Рельгор стащил с нари ночную сорочку, и та даже не противилась. Видимо, еще пребывала в шоке. Медленно касался пальцами каждого нервного центра, каждого переплетения мышц нари. Прислушивался к ощущениям. Слава Дельверу! Кроме зажатия нервных центров у Альвы ничего опасного не обнаружилось. Однако уже к концу осмотра Рельгор ощущал лихорадочный, дикий голод по телу нари. Ему прямо приспичило, иначе и не скажешь.

Мужской орган выскочил из плена роговых пластин в паху нага, и набедренная повязка больно прижимала его.

Ощущал кожу Альвы: гладкую, теплую и нежную. Касался мягкого и одновременно упругого живота истинной…

Сам не понял, как вдруг завалил ее на постель и очутился сверху. На руках, что уперлись по сторонам от головы Альвы.

От тяжести в паху мышцы живота скрутило узлами.