Пара для медведя одиночки

Дергал друга каждые несколько часов, если чудилось – нэнги побледнела, у нее слишком много испарины на лбу и висках, слегка изменился уровень кислорода в крови или еще что-то. Надо отдать должное – старый друг не упрекнул ни единым словом, ни разу не заговорил с раздраженной интонацией. Он знал, что такое пара для оборотня. Пара Матвея погибла, и он остался один на долгие двадцать лет.

Трофим едва улучал минуты, чтобы перекусить, принять душ и снова вернуться к дежурству. Иной раз обедал и ужинал прямо в импровизированной палате для нэнги.

Домработницу, что приходила три раза в неделю: готовила, убиралась, стирала, близко не подпускал к заветной комнате.

Каждая минута жизни Трофима была посвящена нэнги. Было тяжело, сложно, потому что каждую секунду он панически боялся потерять ее… Но было и хорошо… Она рядом, она дышит, ей вроде бы лучше. План Матвея сработал.

Старый друг раздобыл в общине нэнги еще крови драконов и пациентке ставили несколько дополнительных капельниц для переливания.

И все-таки почему-то Трофим ощущал, что еще никогда его существование не было настолько осмысленным, настолько цельным и правильным.

Показатели улучшались день ото дня. Каждый раз, когда вербер замечал это, сердце подскакивало к горлу и хотелось прыгать, напевать какой-нибудь дурацкий мотив, обнять помощниц Матвея, что суетились вокруг пациентки. Ежедневно освежали ее обтираниями, делали какие-то массажи на дыхательные органы, ставили капельницы, меняли постель…

На шестой день Матвей приехал лично и это так напугало Трофима.

– Ч-что? – вскрикнул он не своим голосом.

– Девушки сказали, что вчера твоей пациентке стало гораздо лучше, и она может со дня на день прийти в себя. Вот приехал лично проверить.

– Правда? – Трофим невольно подскочил к другу и тряханул того за плечо.

– Да тише ты, медведь! – усмехнулся Матвей.

– Ненормальный! – рыкнул Трофим. – Ненормальный!

Матвей покачал головой, окинул всклокоченного друга взглядом и произнес:

– Ты бы себя в порядок привел. А то придет женщина в чувство, а тут такое чудо-юдо. Нечесаное, черте в чем. Опять шмякнется в бессознательность!

– Иди ты! – отмахнулся Трофим. В последнюю очередь его сейчас заботило как он выглядит.