Охотница и чудовище

Он протянул навстречу руку, и на огромной, но вместе с тем изящной ладони блеснул кружок моего зеркальца. Надо же! И, правда, мое. Потеряла в потемках улицы, когда красавчик свалился с небес на голову.

–Утрата зеркала – плохая примета, – небрежно бросил Макс, удостаивая гостя неуважительным взглядом, и нога его бешено закачалась. – Это он вчера на меня набросился, – сообщил балетный, откусив кусочек тоста.

Я вгляделась в лицо красавчика – не смущен, не расстроен. Гость расправил могучие плечи, показав, что они шире максовых вдвое, развел руки в стороны и обезоруживающе улыбнулся.

– Я хотел отдать зеркальце, но не знал – стоит ли доверять такой ценный предмет неведомо кому.

Макс резко повернул голову – их взгляды с красавчиком пересеклись. Поднеси лист бумаги – рассыплется пеплом. Гость улыбнулся шире – понравилось, что задел Макса за живое.

Друзей у балетного не было, родственники давным-давно почили. Мы – «могучая четверка» – все, кто терпел его неуживчивый нрав, мирился со скверным характером, протягивал руку помощи.

– Да ты вообще кто такой? – возмутился Макс. Казалось, сейчас нога его слетит с колена – так она раскачалась. Пальцы балетного нервно отщипывали хлеб и сминали в шарики.

В отличие от Макса, Магнолия напоминала удава на охоте за кроликом. Не столько грациозно, сколько вызывающе откинулась на спинку стула, выпрямилась, выставив напоказ высокую грудь. Не прекращая смачно жевать, подруга откровенно, плотоядно оценивала достоинства фигуры гостя, будто его подали на десерт.

Полуулыбка мелькала на ее резко очерченных, маленьких губах.

– Меня зовут Мейзамир, – красавчик с небрежной грацией склонил голову в мою сторону. – Я, к несчастью, налетел на вас. И вы потеряли зеркальце. Такое наверняка очень жаль терять.

Поборов недоверие, я приблизилась к гостю – он не сводил с меня ультрамаринового взгляда, не моргнул, не шевельнулся. Отчего-то с каждым шагом смущение овладевало мной все сильнее. Сдерживая быстрые вдохи, я не взяла – выхватила из ладони гостя бабушкин подарок – складное зеркальце-камею из высокопробного серебра.

Мы двигались, как танцоры – глаза в глаза, мой шаг и вздох, его шаг и два выдоха. Когда я очнулась, прислонившись к стене, красавчик, как подросток однокашницу зажал меня в углу собственной гостиной. Я поразилась – насколько ровной, до тошноты идеальной выглядела его кожа.