Железный доктор

Тайна лаборатории – один из главных сюжетов любого хоррора, страшного романа, что закономерно, учитывая, что лабораторию трудно контролировать, а ее продукция может понадобиться прямо сейчас, например, во время эпидемий. Современный историк науки Бруно Латур в книге о Луи Пастере показал, как автономная лаборатория стала таким же признаком современности, как небоскреб, банк, бомба, самолет – со всеми этими вещами связываются страхи, но с лабораторией – самые необычные из страхов: не мутирует ли ученый, когда подолгу сидит в лаборатории? Тем более лаборатория всегда в чем-то напоминает монастырь, в чем-то – университетский кампус, в чем-то – военный городок, и исследования современных социологов, например, «обнинский проект» Галины Орловой, показывают, как большой научный эксперимент, вроде строительства реактора, меняет привычки людей не меньше, чем, например, переезд из деревни в большой город.

Но несмотря на все страхи публики, в конце концов во всех странах побеждает «сильная программа», убеждение, что эксперименты на животных вполне могут подсказать метод лечения человека, хотя какие-то черты «слабой программы» мы находим и сейчас в национальных медицинских традициях – скажем, в нашей стране диагностируются авитаминоз или вегето-сосудистая дистония как специфически человеческие болезни, явления одновременно физические и психические, и врачи лечат то, с чем должны бы иметь дело психотерапевты.

Но все же мы понимаем, что такое доказательная медицина и чем она отличается от парамедицины – как многоэтапно тестируются лекарства, чтобы их безопасность и лечебное действие стали признаны.

Но обратной стороной утверждения научного метода стал страх перед его холодной рассудочностью, беспощадной расчетливостью, поспешной и при этом не до конца понятной риторикой. Когда генерал говорит о войне, хотя бы понятно, чего он хочет, а чего хочет ученый, когда выступает с призывами к счастью человечества? Вероятно, такой страх публики перед рациональностью всегда сопровождал философию, поэтому медики со времен Античности выступали всегда как корпорация, объединение людей, доверяющих друг другу, чтобы их не обвинили в шарлатанстве или причинении вреда.

Но в XIX веке появляются медики, имеющие собственные клиники или хотя бы занимающиеся полностью частной практикой как личные врачи, и один из них – как раз герой романа Эльснера.