Не уходи

Я подхватила ногу за пятку и подняла ее в вертикальном шпагате. Кожаные лосины и синяя трикотажная блузка совершенно не стесняли движений. Я принялась вращаться вокруг собственной оси и… на сцене появились зеркала. Сотни, десятки зеркал будто выросли прямо из пола. Серебристые, золотистые, с ажурными и богато расписанными под хохлому рамками. Они закрутились следом и… мои отражения рассыпались по всему залу. Материальная иллюзия – это то, чем владела только моя удивительная раса. Я научилась ей лет под сорок или даже старше, точно не вспомню.

Многие сэлфийки следующего поколения получали дар гораздо раньше, но некоторые и позже. В человеческом мире, без магии нас рождалось ничтожно мало. Но зато здесь, на просторах Темной империи, среди десятков удивительных рас, не было ни единой сэлфийки.

Медленно я опустила ногу и начала извиваться в танце. Ничего такого уж особенного не делала. Помесь балета, бальных танцев и стриптиза, со всеми вытекающими последствиями. Я просто обязательно замирала в соблазнительной и непременно сложной позе, давая зрителям возможность не только оценить гибкость тела, но и некоторые интимные подробности.

А «живые зеркала» путешествовали по залу, и я выходила из каждого в новой позе. Зрители могли пощупать «изображение», хлопнуть по попке. Но если наглые лапищи тянулись к груди или лобку, «материальная иллюзия» пропадала по моему желанию.

Я танцевала минут десять, и публика вызывала «на бис» снова и снова, пока энергия не начала истощаться.

В последний выход я едва не поскользнулась на ступеньках, на радость многим женщинам в баре, и стало ясно – пора уходить, как бы ни хлопали зрители.

Я еще раз повторила трюк с вращением в вертикальном шпагате, сделала несколько прыжков, сальто и… нога подвернулась. Зеркала исчезли, я покачнулась и рухнула бы со сцены, если бы нечто или некто со скоростью, невозможной для человека, не поймал меня прямо на лету. Я очутилась в чьих-то мощных руках. И когда зрение сфокусировалось, показалось, что Эльрик Северный сошел с картины и ожил, настолько удивительным было сходство портрета и прообраза.

Даже это хищное, немного нездешнее выражение льдистых голубых глаз, от которого у меня мурашки бежали по коже, и то оказалось на месте.

Эльрик одевался, как и любой богатый вампир – в нечто вроде средневекового пиратского костюма, только очень хорошо отстиранного и отглаженного. Шелковая рубаха с развязанной шнуровкой на вороте, естественно, не скрывала мощной груди Эльрика.