Любовь высших демонов

Человеческие медики прислали Аскольду кучу научных выкладок и результатов исследований.

– Вам пояснить, что означают эти таблицы и медицинские термины? – посмел уточнить у повелителя Гойи какой-то очкастый академик с Земли. Скрутить бы его и пояснить как легко ломаются позвоночники в руках высшего демона – будто сухие ветки дерева.

Аскольд отключился, чтобы не ответить так, как этот человечишка заслуживал. Бравировать перед демоном, старше тебя в сотни раз, тем, что усвоил за тридцать-сорок лет своей ничтожной человеческой жизни? Умно! Хорошо, что сидит в кабинете на другом конце соседнего измерения.

Аскольд пожалел бы времени ехать туда ради этого слизняка. И энергии для создания портала.

Изучить документы ему показалось важнее. А этот… ученый сам в один прекрасный день допрыгается. Не все такие великодушные и… занятые как повелитель Гойи.

По всему выходило, что нынешнее состояние Наташи и ее лечение – лучший выход из положения. Мозг подруги Велены умер сразу после суицида и только магия заставляла его работать.

Вкачали нужное количество – и пациент скорее жив, чем мертв.

Надо было дуре мозги прочистить еще до самоубийства. Люди… такие люди…

Делают глупости и потом страдают годами. Не в силах ничего изменить.

Что смертные, что ведьмы – все одинаковые.

Что ж. Гейгерра – последний шанс. Почему-то Аскольду до ужаса хотелось выполнить больше, чем обещал Велене. Хотелось – и все тут. А желание повелителя Гойи – закон.

Аскольд не привык себе отказывать. Да и никто ему не отказывал… До Велены.

Она – первая. И первая, кто ушел живым после того, как усомнился в честности повелителя Гойи. Первая, ради кого Аскольд отдал палец Гейгерре. Первая, кого он пригласил в свой замок гостьей, а не любовницей на одну ночь. Она – особенная, не такая как остальные.

Оттого особенно бесило, что Велена сравнивает его с теми выродками, что насиловали, пытали и питались от Наташи.

Нет. Аскольд – не мальчик паинька. Но при мысли о том, что для ведьмы он – такой же как эти… Хотелось зубами вгрызаться в чьи-то глотки, вырывая их с мясом.

Аскольд убедился, что Готрик остался у своей «мышки». Наверное, явится под вечер: довольный и пьяный от общества своей женщины. Потребует ванну, еды побольше, после суточного непрерывного интима и уйдет в свою часть замка.

Впервые Аскольд подумал, что завидует брату. И постарался отмести эту мысль. Чтобы повелитель Гойи опускался до зависти? Очередное впервые?

Ладно. Оставим все это для психоаналитиков.