Лечим все, кроме истинности

Повинуясь магии, они висели в воздухе и едва заметно вздрагивали на порывистом ветру. Днем лампочки гасли, а с наступлением сумерек вспыхивали безо всякого вмешательства со стороны. Поселок верберов напоминал земной коттеджный. Кирпичные дома – строгие и лаконичные, с разноцветными черепичными крышами – огораживали аккуратные бревенчатые заборы.

В самом центре поселения бросалась в глаза громадная площадка-арена, ярко освещенная все теми же «летающими лампочками», что и на лесной опушке.

Нас уже ждали. Вокруг «ринга» столпились верберы – шумели, галдели, толкались.

Едва машина выплыла из темноты, оборотни довольно загудели, и кольцо зевак разомкнулось, давая нам сесть у самых заграждений арены. Сверху столбики по углам «ринга» выглядели совсем небольшими. Но я-то знала, что каждый из них в два человеческих роста.

Между столбами были натянуты тугие канаты, с три моих пальца толщиной.

В толпе верберов я всегда ощущала себя маленькой и хрупкой. Даже среди женщин. И почему-то очень хотелось держаться рядом с Риком – могучим и сильным.

Если же они слишком увлекались, зарывались, Рик полуобращался. В такие минуты он человеческого обличья не терял, но контуры тела словно размывались. И чудилось – василиск увеличился раза в полтора, стал тяжелым, опасным.

Машина замерла в метре от земли, Рик выпрыгнул наружу, и подал мне руку.

Глава 2

В поселке пахло жареным мясом и хлебом. Взвинченные оборотни в нетерпении мялись у арены, шумно переговаривались и даже не смеялись – утробно гоготали.

Секунда, другая, и… я окунулась в эмоции верберов, как в воду, и они накрыли с головой, ненадолго почти лишили ясности мысли.

Я отчетливо ощущала адреналин – он витал в воздухе, нагнетая напряжение.

Черт! Это ведь мои вторые бои! Пора бы привыкнуть… Но сказать легче, чем сделать. Особенно когда отовсюду давят чужие эмоции, энергетика – дикие, мощные, неконтролируемые…

Кровь бешено застучала в висках, страх сковал по рукам и ногам, изнутри поднялось сильное раздражение.

Рик властно приобнял меня за талию и медленно повел к арене.

Вот сейчас, здесь мне и в голову не пришло возражать, возмущаться его нахальством, бесцеремонностью.