Князь Воротынский

– Верно то!

– Надоть было персидскую соль класть. Да дмение в горне у тебя не так как надо устроено

– Откуда тебе сие ведомо? – возмутился он. – Не осталось ныне на Руси ковелей, что харалуг варят. Уж мне ли не знать.

– Хочешь верь, а хочешь нет, но не токмо ведаю я как уклад варить куда крепче чем немецкий али персидский, да калить добрый оцел.[43 - Оцел – закаленную сталь на Руси называли «трьпенный оцел»]

Добрын с насмешкой смотрел на меня:

– Где то видано, чтобы знатный человек о чёрном деле прознавал? Прости, княже, но годков тебе маловато, чтобы искусным ковалем быть.

– Королю франков не зазорно за горном стоять, а мне значит не вместо. Так ли?

Он промолчал, с интересом и недоверием посматривал на меня.

– Книги ромейские читал. Молотом много не махал, но привар верный знаю. Как верно калить да остужать. Ты коваль умелый, значит сии задумки уразумеешь.

– И то верно.

– Летом буду кузню ставить. Коваль мне потребен добрый. Понимаешь об чём речь?

– Да ужо не дурак.

– Оклад добрый положу.

– Смотря каков искусник. Замочник, щитник, златокузнец аль котельник.

– Ты то бронник, про них и сказывай.

– Ежели в хорошие лета, три, а то и пять рублей.

– Положу десять. Ко всему поставлю двор. Тебе, да сыновьям. И секреты сии поведаю.

– Больно гладко стелешь. Кто же в добром уме тайны за даром отдаёт?

– Может и не помню кто таков, но слову цену знаю. Не сомневайся. И не за даром. Тати мошну мою прибрали, так что резан на все маловато, в том и помощи прошу.

– Об чём тут думать то? Ежели секреты ведаешь, покажи. Сваришь что ладное, поручусь перед племянником. Богдан чай не чужой человек. Не откажет дядьке, – после некоторой паузы, не удержавшись, спросил. – Много ли тебе резан на кузню треба?

– Сто рублей новгородских.

– Ох, да ты что! Где же такую прорву серебра взять?! Да ты, видно, не кузнь, а хоромы княжеские ладить хочешь?

– Дык много серебра и не треба. Давеча ты баял, что у братца твого склады с укладом да крицами имеются.

– Не токмо. Меха тама есм, а шерсти, конопли да жита всякого видимо-невидимо.

– Мне и того хватит.

– Ежели рублёв пять, то может и дал бы Богдан. Но десять десятков… Почитай две трети всех его товаров. Нет, не пойдёт Богдан на такое. За то с него отец три шкуры спустит. Извини, княже, не смогу в деле сим помочь.

Я повернулся, постучал по лежащему на столе оружию пальцем:

– Как мыслишь. Во сколь его оценят.