Химера по вызову. По лезвию страсти

Но холод портала поглотил звуки, запахи и все ощущения разом. Я дернулась и упала в том месте и времени, которые задала неведомой гематитовой субстанции.

Не знаю, смогла бы я вновь повторить тот путь или отступила… Морг… Комната с десятками выдвижных ящиков. Холод и тишина окутали меня, словно сама смерть хозяйничала в сером помещении. Я знала, куда идти, – ощущала, где она. Выдвинула ящик, отшатнулась, глядя в безжизненное, одутловатое лицо. Мама… Даже такой она была мне дороже всех на свете. Как хватило сил утащить ее? Понятия не имею.

Применила остатки заклятий, что в изобилии валялись на месте сражения, чтобы сделать сходство полным. И даже убитая горем я из далекого прошлого не заметила подмены на похоронах.

По счастью, интуиция химеры сработала как часы – тела погибшей человечки никто не хватился. Женщина оказалась одинокой, и никто не вспомнил об очередном трупе на месте магического происшествия, катаклизма вселенского значения.

Я неслась к порталу так, словно спасалась от своры бешеных псов – давнего детского страха и ночного кошмара. Даже не подумала о том, что дыру в пространстве-времени могли уже залатать. И… залатали бы, если бы не Нина. Она держала портал, пока я не выпала из него. А потом помогала нести маму к местным светилам магии, уговаривать их ворожить над мертвым телом, в нарушение новых законов. Благо в те времена их нарушали сплошь и рядом. Одним разом больше, одним меньше… Лишь бы заплатили и потом молчали.

Увы! Рак съел слишком много органов в мамином теле. Несколько недель колдуны безуспешно бились над задачей и… у них почти вышло. Мама ожила, на секунду пришла в сознание, но потом впала в кому. С тех пор миновали годы. Но ничего не менялось. Я надеялась, верила, приглашала разных магов. Но все они говорили одно и то же – нужно ждать и верить, звать и навещать. Так я и делала. Из недели в неделю, из года в год я приходила к маме. И все чаще думала о своем опрометчивом решении.

Я лишь радовалась, что не рискнула забрать ее с больничной койки, еще живую. Тогда связь времен исказилась бы безвозвратно. И будущее, прошлое, сама планета могли разрушиться, обратиться в прах.

Что-то удержало меня от этого безрассудного шага.