Белоснежка для хвостатых

Это оказалось так восхитительно, что я глухо застонала, цепляясь за плечи Эла и зарываясь пальцами в его густые волосы. Я уже не понимала, что делаю, все тело охватили судороги. Казалось, внутри меня вот-вот взорвется сверхновая.

Почувствовав, что я готова и не сопротивляюсь, хвостатый поднялся, кратко поцеловал в губы. И вошел в меня, заполнив до упора. Я подалась навстречу, принимая рретанина, и вскрикнула от захлестнувшего наслаждения. Словно только этого и ждала.

Опираясь на ладони около моей головы, Эл принялся двигаться.

Сначала медленно, потом быстрее и быстрее. Я просто умирала от восторга, самозабвенно отдаваясь тому, кого еще час назад боялась до дрожи в коленях. Я видела лишь наполненный страстью взгляд рретанина и переливающуюся перламутром чешую, остальное пространство померкло, утратило яркость.

– Скажи, что ты чувствуешь! – потребовал хвостатый. – Тебе хорошо со мной?

– Да, Эл! – проговорила я, подстраиваясь под его темп.

– Повтори мое имя! – с приятной хрипотцой в голосе попросил он.

– Мне хорошо, Эл. Эл! – застонала я, выгибаясь, чтобы лучше почувствовать его в себе.

Рретанин удовлетворенно зарычал, целуя мою шею. Мне на лицо упали длинные локоны. Я пропускала их между пальцев. Желание усиливалось с каждым новым толчком. А потом хлынуло потоком, разливаясь по всему телу удивительной негой и отдаваясь пульсацией.

Так происходило впервые. Я чувствовала этого мужчину на каком-то ином, незнакомом и непривычном уровне. Во всей Вселенной лишь он один мог погасить бушующее во мне пламя.

Я громко закричала. Все равно никто не услышит. Рретанин довольно улыбнулся и впился в мои губы наглым поцелуем, практически насилуя рот языком.

Я погладила горячую чешую на спине Эла и, отвечая на поцелуй, застонала ему в рот. Этот медовый запах, который сводил с ума. Наверное, я умираю. Секс просто не бывает таким удивительным, нереальным.

Тело дрожало от удовлетворения, пульсация отдавалась в висках набатом. Я понимала, что все неправильно, не так, как должно происходить.

Но уже слишком поздно что-то менять.

Я постаралась выровнять дыхание и восстановить сердцебиение. Наши тела до сих пор были сплетенными вместе. И лишь напряженное дыхание рретанина у моего уха напоминало, что я еще жива.

– Ты моя, Диана! – рыкнул он, укусив за мочку, словно метил.

Я промолчала, не потому что не хотелось ни соглашаться, ни спорить с хвостатым. Все очень странно, но об этом подумаю после.