Шут, Маг, Цирк и его душа

 – Стынет всё…

– Я не хочу, па, – дочь остановилась на пороге ванной, приглаженные влажной ладонью волосы чуть потемнели.

Виктор как бы между прочим заметил, что Ксения стала очень похожа на мать. Только в ней не было того, чем всегда отличалась Анастасия, Настенька, как звал её Виктор. Ксения, хоть и такая же красивая, большеглазая и светловолосая, всегда казалась немного отстранённой и холодной. А Настенька вся лучилась светом, будто у неё в груди кто-то разжёг солнце, и лучи его согревали всех окружающих.

– Пойдём, посидишь со мной, – предложил Виктор, подавив неуместные сейчас воспоминания. – Весь день тебя только урывками видел. Да и хотелось бы поговорить с тобой…

– О чём нам разговаривать? – Ксения стала раздражаться, у её губ наметилась горестная складка. – Знаю, ошиблась в номере.

– Я не об этом хотел сказать, – Виктор всё же прошёл на узкую, небольшую кухню, тяжело уселся на табурет у стола.

– А о чём тогда? – Ксения осталась стоять в дверях, сложив руки на груди. – О новом директоре? О новой программе?

– Почему бы и нет, как тебе Коткин? – Виктор ухватился за эту тему в надежде, что дочь просто начнёт говорить.

– Дело говорил, – бросила Ксения задумчиво. – Да, отдача спонсорам нужна будет. И шоу люди любят… Но из нас Дю Солей вряд ли выйдет.

Её лицо стало печальным, отрешённым, как будто она задумалась о чём-то абсолютно несбыточном.

– Ты хочешь номер? – без труда догадался Виктор.

– Кому не хочется своего номера? – Ксения вновь посмотрела на отца и обхватила себя за плечи, точно ей было холодно. – Да. Хочу! Думаешь, я плохая гимнастка? С мамой, наверное, меня сравниваешь всё время. Она ведь была лучше, чем я, она гениальная была, да? – Ксения едва не разрыдалась. Она слишком устала, потому совершенно не могла уже различить, где её собственные домыслы, а где – слова отца.

– Ксюша, перестань, – попытался урезонить её Виктор. – Не сравниваю я тебя…

– Потому что бездарность с гением не сравнивают?! – взорвалась дочь.

– Да что за глупости у тебя в голове, – Виктор даже немного повысил голос, отчего Ксения только сильнее разозлилась.

– Знаю я, знаю, что все говорят за спиной, – выдохнула она зло. – Шепчутся, болтают, что я не могу выступать.