Третья концепция равновесия

Ярко-пупырчатая фруть отчетливо проступила на его теле.

– Зачем сам? Ты все и поведал.

– Я? Когда? Во сне разговаривать стал? Первый признак старости… А которая сейчас доля?

– Да смеркаться, должно быть, стало, не иначе.

– Значит, опоздал, – пискнул абориген и начавшаяся было вставательная последовательность закончилась неторопливым сползанием назад.

– Улетела птичка рыпда? – иронично усмехнулся Лукреций.

Абориген вяло махнул конечностью, и в тот же миг Внешняя Техничка озарилась яростным фиолетовым огнем.

– Началось, – восхищенно крякнул абориген. – На выход с вещами, как говаривал Цыц.

Лукреций неспешно оглядел интерьер Внутренней Технички, как будто бы что-то искал, прикидывая одновременно напряженность внутреннего поля.

Абориген, перехватив его взгляд, отреагировал:

– И не надейся. Волновые проникатели третьей степени, сам понимаешь.

– Так ведь они только у Галактической Безопасности.

– А ты, никак, подумал, что это группа Техврачей с плановым техосмотром? Просто торопятся очень?

– Ах вот даже как, – произнес свое дежурное Лукреций.

Во Внешней Техничке просматривались неясно обозначенные контуры. Контуры суетились и метельшили.

– Метельшат, – обозначил ситуацию абориген.

Лукреций уже все просчитал. Он повернулся к Белому Разумному Дереву, с чувством произнес:

– Не бойся, тебя я им не отдам.

И щелкнул какой-то скрытой в нише под баром штучкой. С проступающим на передней пластине чувством Глобального Смыва Лукреций шагнул к впускателю оранжереи.

– Эй, – жалобно запищал абориген, – а я как же тут? Умирай в одиночку, с Гимном Смелых на устах?

Лукреций оглянулся на аборигена. После соответствующего раздумья, в течение которого абориген жалостным, умоляющим взглядом смотрел снизу вверх на Лукреция, подошел к бару и всосал свой любимый золотистый блюм.

– Эх, – горестно вздохнул Лукреций, – А какова коллекция-то! – И он грустно пропел:

Кто-то будет пить вино

За меня мое…

Затем развернулся к аборигену, крепко ухватил того за хоботок и раздельно произнес:

– А ну-ка, выметаемся отседова.

Он извлек из нагрудного рета очередную штуковину и, не отпуская аборигенового хоботка, левой верхней принялся чертить на впускателе оранжереи Магнолистый Знак. Абориген из деликатности сделал попытку отвернуться.