Небо без звезд

А выходит, что плодами его усилий воспользуется, как говорил Хомоед, какой-нибудь бомж. При мысли об этом неведомом бомже Игорёк скривился. Он был крайне брезглив и чистоплотен, и боялся упасть на дно общества. А тело – это как ни крути, часть его, Игорька, личности. И если подумать, не такая уж немаловажная часть. Очень даже немаловажная. Цены этому телу нет.

Милые друзья, между тем, уже вовсю орали друг на друга. В ход пошли выкрикиваемые с дегенеративными интонациями и подвизгиваниями "старый козёл", "старая шлюха", "пердун, импотент, дурак", не говоря уже о разнообразных матюгах.

Игорёк поморщился, его тонкая нервная организация отказывалась выносить подобные семейные сцены. Он вскочил с кресла и убежал в студийную комнату.

Хомоед ещё послушал немного и щёлкнул пальцами. Друзья-любовники вмиг утихли. Артемий тяжело дышал, взгляд его был мутный, как у быка после корриды. Зимуля плеснула в фужер водки и залпом выпила.

– Ну что, Игорёк, что надумал? – поинтересовался он.

– А что тут думать? Откуда у завхоза такая власть?

– Ага, дело сдвинулось. Это его парфюмерия на тебя действует, чтобы ты ни в чём не сомневался. Завхоз – пустое место, космическое ничто. Плюнуть и растереть.

– Так это что, серьёзно? – спросил Игорёк. – Мне предстоит… умереть?

– Ну и что? Всем вам предстоит, а потом обратно. Я же тебе, человек, говорю – не спеши расставаться с телом.

– А как не спешить?

– Ну, наконец-то, – обрадовался Джафар.

– Душу продать? – испуганным шёпотом спросил Игорёк.

– Зачем нам душа твоя, человек? Служба Абсолюта не торговая площадка, чтобы душами торговать.

– А-а… – протянул Игорёк, будто бы что-то поняв.

– Вечная жизнь – вещь абсолютная. Какая может быть плата за абсолютную вещь в относительном мире? Так что волноваться незачем, ничего платить не надо. И потом, вечная жизнь в относительном мире – счастье призрачное.

– Хм, – чтобы слышать себя, издал звук Игорёк. – А сам ты откуда?

– Из отдела абсолютных сущностей, откуда ещё? Ты же через плечо заглядывал, когда твой приятель моё удостоверение изучал.

– А-абсолютные?.. Это как-то непонятно.

– И хватит об этом, – отрезал Хомоед. – Остаётся час. Даже меньше. Трансформация начнётся минут за двадцать до полночи. Внезапно занеможешь и позабудешь про мои слова.