Господин Чичиков

Второй добавил:

– И «кроссы», и джинсы. Бабки давай.

Артём испугался, и поэтому сделал то, что делать было вовсе не нужно – заорал. Заорал что-то вроде "помогите", совершенно не выговаривая согласных. Вместо того чтобы рвануть что есть мочи, побежать: все ж лучше, чем стоять на подкашивающихся ногах, да ещё орать.

Первый вскинул руку – в лицо ударила струя из газового баллончика, а второй двинул в ухо, и Артём упал. Кто-то больно наступил на шею, подбородок уперся в асфальт. Левую руку вывернули и сорвали часы.

Артём уже не кричал, не шевелился и не чувствовал своего тела. Только страх – жуткой, никогда не испытываемой степени. Газ, правда, оказался слабым, глаза залили слезы, но не более. Ребята отпустили его и не спеша разглядывали добычу:

– Что за котлы? – спросил третий, по голосу – старший.

– По-иностранному написано.

– Давай сюда. Посмотри, Шило, что там у него еще…

Артёму показалось, что этого страха он больше не вынесет, и он, неожиданно для себя, прямо с асфальта, так сказать, с низкого старта, рванул, куда глаза глядят.

– Стой, козел, убью! – раздалось сзади.

Артём невольно, всё из-за того же страха, оглянулся, и успел заметить, как тот, с взрослым голосом, вскинул руку, в руке было что-то черное и блестящее.

Он запнулся о свою же ногу и упал. Но об асфальт почему-то не ударился…

Артём открыл глаза. Напротив него, на краешке стола сидел Потемкин и глядел так, словно Артем только что отмочил мировую шутку.

– Я что – спал? – хрипло спросил Артём и машинально посмотрел на дисплей, чтобы узнать время, но тот был выключен.

Он поднял руку с часами – часов не было. Болели плечо и подбородок.

– Людочку благодари, – сказал Потемкин. – Нашего телепортёра. А времени сейчас – шесть часов. Реверс.

– Реверс… Ну ни фига себе.

– Нравится, да?

– Ничего, – неуверенно произнес Артём.

– Так коньяка налить?

– Лей.

– Ну вот, – обрадовался Потемкин и достал из навесного шкафчика две стопочки.

Выцедив стопочку, Потемкин засобирался домой.

– Пошли, босса все равно не будет.

– Почему? – тупо спросил Артём.

– Разве забыл, как мы сегодня в восемь уходили? Пойдем, я тебя подвезу.

Валентин Павлович Шкурченко в самом деле начинал свою карьеру мясником, а вернее – раздельщиком туш на рынке. Кроме уже описанных достоинств, был он человеком самолюбивым, заносчивым и глупым.