Хроники Вторжения

Я был рядом с Эдиком и хорошо видел ход луча – прямо во лбу Осинского образовалась светящаяся красно-туманная воронка, а сам луч рассыпался искрами на полированном мраморе колонны прямо за спиной олигарха. Луч просветил его насквозь!

В этот же момент я обнаружил, что и другие наши собеседники, и их охрана – под лазерными прицелами. И у всех во лбах – световые воронки.

– Биомуляжи! Все – биомуляжи! Караул! – раздался вопль инспектора комкона Игоря Мстиславовича. Оказывается, он тоже был с нами в беседке, а я его до сих пор и не видел!

– Уберите лазеры, – сквозь зубы прошипел Осинский.

Эдик ухмыльнулся.

– Щас же! Давай своим снайперам команду выпустить нас всех. Ребята, – это уже нам с Сеней, – уходим. Сеня, соберись, оторви зад и двигай.

Но ничего мы не успели. Ярчайшее, неземное сияние слепительно затопило беседку, так, что я уже никого и ничего разглядеть не мог. Помню только вопль Осинского:

– Поздно!..

V

Нет, что ни говорите, а терять сознание два раза за одни сутки – плохо.

– Балдеж! – донеслось до моего слуха истерическое восклицание, – Во, балдеж!

Сеня стоял на четвереньках, и, раскачиваясь, вращал головой.

– А я в противоход вращаю, так балдежнее…

Я понял, что тоже кручу головой и тоже стою на карачках.

– Катарсис! – раздался за спиной, точнее откуда-то сзади, голос Эдика. – Полный катарсис!

Тут прорвало и меня:

– Восторг блаженный!

И мы надолго выпали.

А потом пришли очень смешные создания. Здоровенные дылды, в металлических балахонах – в подвижных складках железный скрежет и фиолетовые искры. И такие здоровущие – то, что у них на плечах вместо головы, как будто парит высоко в тумане. Вместо рож – умора – клювы. С клювов свисает длинный мох, или водоросли, или лишайник.

Подцепили нас крюками и поволокли. Мы хихикали, очень уж было уморительно. Волокли, волокли, а потом как швырнут! Мордой во что-то тягучее, с резким запахом сыра «чедер». Чудный аромат, я просто зашелся в хохоте. А поскольку морда вся была залеплена, то чуть не надорвался. Живот стянуло судорогой, и он улетел куда-то необычайно далеко. А я успокоился и уснул.

Во сне меня одолевали блондинки. Требовали автографов. А я требовал танца живота.