Двойники

Мастер Ри спросил:

– Тебе приходилось бывать здесь раньше?

– Нет, в этих краях я не был. Но я – странник, и потому знаю, как искать нужную дорогу. Давай спать, рыцарь.

– Долго ли отсюда до скалы?

– Думаю, к полудню доберемся.

Но шли они целый день. Когда солнце уже клонилось к закату, странник уверенно покинул лесную дорогу, круто свернув в чащу.

Вскоре они подошли к скале, массивной серой громаде, неведомым спящим зверем разлегшейся среди леса. С трех сторон скала была гладкая, с совершенно отвесными стенами, а в выступах четвертой, пологой угадывались древние ступени, занесенные землей, поросшие травой; из расщелин тянулись, стелясь по ступеням, ветви можжевельника.

Мастер Ри забрался на скалу, осмотрелся и свистнул:

– Фью! Поднимайся сюда, странник, здесь удобное место.

– А нет ли там логова голодного и страшного зверя? – пошутил странник и вскарабкался следом. – Между прочим, ты наконец-то назвал меня по имени.

– Я не знаю твоего имени.

– Ты позвал меня – «фью!», а именно так меня называют – странник Фью.

Да, место любопытное.

Плоская просторная площадка словно плыла посреди моря-леса, раскинувшегося вокруг сколько хватало взора. И лишь на западе, куда клонилось сейчас светило, различимы были бледно-розовые пики далеких гор.

Посреди площадки валунами выложен был очаг. Странник посмотрел и пробормотал:

– А дров-то нет. Рыцарь, там привалилась сухая сосна. Наломай с нее веток.

Мастер Ри обвязал верхушку сосны ремнем и вытянул на скалу всё дерево.

Доверив страннику заботы о костре, он присел на гладкий камень, положил перед собой меч на вытесанные кем-то два плоских выступа и засмотрелся на сверкавший над горизонтом круг солнца.

Легкие розовые облака безмятежно раскинулись по небу. Небесный свод играл изумительными красками заката. Тот, кто создал в стародавние времена эту картину, был щедр и, судя по всему, остался доволен тем, что у него получилось. И, чтобы имя его не избылось в веках, поставил свой знак на этой картине, свой иероглиф, свою печать.

И сейчас эта печать переливалась искрящимся золотом, замерев над далекими вершинами гор, сверкавшими в лучах печати-солнца на самом краю лесного моря.

Казалось, это небо, эта синева, горы и лес – всё это нездешнее, светлое, удивительное и доброе. И два человеческих существа, вторгшиеся в этот мир, – их просто нет.

Мастеру Ри вспомнился другой вечер, другие горы, другое солнце.