Двойники

 – Глебуардус зачитал: – «Когда некто исчезнет из всех N миров, ты, о Могучая, станешь хозяином самой себя. И все миры, текущие через тебя в своей подобности, содрогнутся от твоего Ужаса».

Пимский проснулся, недоуменно посмотрел на дюка и зевнул.

– Это как бы о… Впрочем, Мур вроде бы был одновременно в обоих мирах, – обронил Иван.

– Одновременно! Они были в разных мирах. При чем здесь одновременность? Пимский, объясни, наконец, ему!

– Не желаю ничего никому объяснять, – вяло произнес Пим.

– Но что же это может быть? – спросил Разбой.

– Вот! – Авторитетнейший улыбнулся. – Вот я и задаю сей вопрос нашему профессору: что значат эти N миров?

– Мне? Какой же я профессор, приват-доцент, ни то ни сё.

– Тебе, милейший, задали вопрос, – направил Глебуардус поток его мыслей в нужное русло.

– Вопрос, что ж. Вопрос, само собой. В том смысле, что нуждается в ответе. А ответа, как известно, без вопроса не бывает. Это достоверно так. Эрго, и стало быть…

– Ваня, не в службу, а в дружбу, встряхни-ка ты этого малого, – попросил Глебуардус.

Разбой подошел к Пиму и крайне нерешительно попытался потеребить его плечо.

– Сейчас, сейчас. Отвечу, не извольте беспокоиться, и попрошу без суеты. Хороший ответ не терпит суеты… Кто бы из великих это мог сказать? А? Не припомню. Господи, я ничего не могу вспомнить… Кто я? Откуда, зачем? Длящаяся череда жизненных дней. Чьей жизни? Моей? Да кто я? Зачем?

– Кажется, я понял, – Глебуардус Авторитетнейший поднялся с кресла и подошел к двери.

– Самсон! Принеси, будь любезен, на три персоны. И орехов бы земляных, да покрупнее.

При виде янтарной жидкости, царственно-отчужденно заполняющей собой рюмки, Пим Пимский стал преображаться. Печать идиотизма на его физиономии пропала, сменившись выражением живого интереса. После первой рюмки Пимский предложил не мешкая перейти ко второй. После второй принялся за орех. С видимым удовольствием специальным большим ножом иссекал губчатую, сочащую скорлупу. А отложив нож, разлил по третьему кругу.

– Я пас. Мне вечером быть на именинах у Велирековых, – отказался Глебуардус.

– Я, пожалуй, тоже пас, – сказал Иван Разбой.

– За всё! – и Пим Пимский осушил свою рюмку. – Ну что ж, кажется, у вас были вопросы – охотно разъясню.

– Мы беседовали о тексте Верова. «Когда некто исчезнет из всех N миров…» Что это может значить? Имея в виду, что этот Веров связан с тем Веровым. И роман его должен иметь скрытый смысл, понятный только нам.