Двойники

 – Если желаешь, изволь я тебе поясню…

Он имел кое-какой литературный опыт, писал сценарии и потому полагал себя компетентным в литературных материях.

Но посмотрел на довольного Фомича и осекся. Потом спросил:

– Что, небось, ловушку заготовил?

– Не без этого, старик. Ну, так зачем они нужны в этой самой литературе?

– Как же, ничто в нашей жизни не обходится без них, – повел речь вовсе не о литературе Серню. – Всякое событие, движение души несут в себе знак их присутствия. Из-за них рушились империи и опять же созидались; Генрих Восьмой отказался от католичества и сделал Англиканию англиканской.

– Так ведь это всё литературщина, мой друг, дань романтической традиции, уже порядком изжившей себя.

– Но Генрих Восьмой?

– Он вполне мог пылать страстью и к небесным светилам. Результат был бы тот же. Если бы судьбы империй зависели от женщин, то никаких империй не существовало б, а жили б мы натурально в шалашах и грызли кости мамонтов…

– Позволь, но мамонты давно вымерли…

– Это фигура речи, при том – не бессмысленная.

– Но исторические примеры?

– Ты еще скажи, что курок является причиной выстрела из ружья, а не охотник вкупе с пробегающим мимо зайцем. Или скажи, что какой-нибудь Раскольников порешил старушку потому, что где-то спёр топор.

– Я этого не говорил!

– А тогда при чем здесь женщина?

– Но, дорогой мой, Бальзак, Тургенев, классический роман…

– Ты сценарист. Если в сценарии не будет дамы – его возьмут для съемок?

– Нет.

– Ну а если в романе дамы не будет, то хватит фантазии у писателя?

– А это здесь при чем?

– При том при самом. Писание романов – тяжкий труд. Ты думаешь, что вдохновляет писателя?

– Что же?

– Вот этого ты и не знаешь. Душа таланта – потемки. А у не-таланта – так полный мрак. А я тебе расскажу, я их, писателишек, насквозь вижу. У всех у них наблюдаю я не вдохновение, несомненное и настоящее, а комплекс солдата.

– Какого солдата?

– Обыкновенного. О чем двадцать четыре часа в сутки думает солдат?

– О чем?

– Ясно, ты в войске не бывал. А мне вот пороху понюхать довелось… О бабе солдат думает. Об ином просто не интересно, не выходит у него об ином. Уяснил?

– А-а…

Оба замолчали и, свернув на Несуглинную, направились к ближайшему трактиру.

– Послушай, – вдруг сообразил Серню.

– Слушаю.