Двойники

Или вы мне докладываете, чем обязан, или я отсюда прямо к генерал-губернатору.

– Ваше сиятельство, прошу вас с этим повременить. До выяснения некоторых обстоятельств. Да вы садитесь, садитесь, – суетился жилистый, пододвигая дюку второе кресло, – спешить не будем, куда теперь нам с вами спешить…

– В самом деле, присаживайтесь, дюк, – поддержал того полковник. – Чайку выпьем. Эй!

В комнату вошла Пелагея. Хотела было что-то сказать, но только торопливо перекрестилась.

– Пелагея… э-э… Авдотьевна, этот ли господин изволил тут появляться давеча? – осведомился у нее Загорски.

– Он самый, как есть. Являлсись сюда их сиятельства, да не токмо оне являлсись, много их тут быват…

– О тех еще поговорим. А вот его ночью не припомнишь?

– Как же, ночью они барина и приволочили, к самым дверям приташшыли.

– А сюда не заходил ли?

– Барин? Да куды ему итить-то было, стоял – и то плохонько…

– Тьфу, дурища! – не выдержал жилистый. – Не барин, а вот этот господин!

– А-а-а… Не, не упомню.

– Так не упомнишь или не входил?

Растерявшаяся Пелагея уставилась на дюка взглядом уставшей коровы:

– Вы, вашество, сами бы им всё растолковали.

– Ладно, ступай, – распорядился Кэннон. – Чаю принеси. Мне – с брусникой. А вам, Глебуардус Авторитетнейший?

– Черт! – в сердцах сдался дюк и сел в приготовленное кресло.

И тут же услышал главное:

– Ваш Пим Пимский исчез, не далее как этой ночью.

– В каком смысле – исчез?

– В прямом. Растворился в воздухе, – расхохотался жилистый.

 – Вообразите – ночь, запертая квартира, на дверях – засовы, на ставнях – щеколды, и ваш приват-доцент, к тому же, как выяснилось – вдребезги пьяный, вдруг бесследно растворяется в воздухе. Спрашивается – кому выгодно это так называемое исчезновение? А, ваше сиятельство?

– Вы что же это, серьезно? – Дюк вопросительно глянул на Кэннона Загорски. Тот сосредоточенно кивнул и поспешил отвести взгляд.

– Вы что же, меня подозреваете?

– Ну что вы, дюк! – с обидой заговорил Загорски.

 – Никто вас, разумеется, не подозревает. Да и, извольте видеть, улик-то особых против вас не имеется. Но следствию помочь с вашей стороны было бы актом доброй воли, скажем так.

– Что за бред? Если Пимский исчез, его искать надо!

– Этим мы сейчас и занимаемся. А пока давайте просто поговорим…

Полковник жандармерии Кэннон Загорски был чистокровный кельт, что само по себе являлось лучшей рекомендацией для службы в русской жандармерии.