Мир за мир

]

Неожиданно! Уж никак не от молодой женщины было ждать такой песни! Но Ледяная Дева нашла верную струну – Кресов встрепенулся, улыбнулся всем собравшимся и разлил по фужерам вино.

«Папа улыбается! Он же всегда был суровый!» – расцвела Даша.

Кто сказал, что сердце губит

Свой огонь в бою?

Воин всех вернее любит

Милую свою!..

Низкий стелющийся голос Алины продолжал возрождать пошатнувшийся мир семьи новой феи – Светлана, оторвав наконец озабоченный взгляд от дочери, восхищённо посмотрела на Виталия Андреевича и обняла его.

Кто придумал, что грубеют

На войне сердца?

Только здесь хранить умеют

Дружбу до конца!..

Кресов, продолжая обнимать Светлану, повернулся к Андрею:

– Шурика-то помнишь?

– Конечно. Плохо с ним, тоже вытаскивать надо, – дальше говорили уже два друга – о каком-то смешном полковнике, и о боевых товарищах, которых уже нет с ними, и о Шурике, которого Семихин тоже подставил и который теперь тихо – или не очень тихо – пьёт, и ему нужно как-то помочь.

Однако Ната чувствовала, что воссоздание мира Даши не завершено – родители ещё не до конца приняли девушку как ученицу феи. Для этого они должны в первую очередь принять её, Лесную Сестру, – и как человека, и как метрессу дочери. Она решительно протянула руку, и Алина, понимающе кивнув, передала ей гитару.

Давайте восклицать, друг другом восхищаться,

Высокопарных слов не стоит опасаться.

Давайте говорить друг другу комплименты –

Ведь это всё любви счастливые моменты…[27 - Стихи Б. Окуджавы.]

Задорный звонкий голос смывал недоверие, как грязную пену – Светлана, окончательно оттаяв, попросила у Ледяной Девы посмотреть её диадему, и та, охотно сняв украшение, начала показывать камни. Потом уже Виталий Андреевич, взглянув на Нату совершенно как на свою, рассмеялся и сказал: «Ну вы, женщины, даёте! С таким ожерельем никакого бронежилета не надо!» Тут же подключился и Андрей, заявивший, что у них в банке как раз есть сейфы для перевозки ценностей, в которые можно засунуть всю женщину целиком, чтобы ей не приходилось каждый раз снимать такую парюру.

Давайте горевать и плакать откровенно,

То вместе, то поврозь, а то попеременно.

Не надо придавать значения злословью,

Поскольку грусть всегда соседствует с любовью…

Светлана, смеясь, шепталась с Дашей – болтали «о своём, о девичьем».