Мир за мир

При этом убитые не были связаны с ОПГ[4 - ОПГ – организованная преступная группировка.] (кроме, конечно, кремлёвской ОПГ), так что мотивом убийства вполне могла быть личная месть. В общем, стандартное мифотворчество, ей даже жениха придумали, типа если она водяная фея, то он – воздушный «фей». Жених, конечно, тоже злой».

Сообщение было скромно подписано «Тот самый друган». И столь же скромно не снабжено электронным адресом автора.

Стирать память. Он, избави Боже, не мент, но… Если бы ещё эта фея существовала!

Это не злая, это очень-очень добрая фея!

А сейчас… а сейчас он перебазируется… на диван…

Как это – не существует? А чьи же тогда слёзы он пил этим вечером?

Раз они тоже уносят…

* * *

Компас.

Сапёрная лопатка. Пакет шашлычного угля. И – река.

Похмельный полусон разума рождает получудовищ. Бред, конечно же, – а как ещё назвать его замысел? Ни более ни менее как вызвать её, Ледяную Деву!

Но сначала было кладбище.

Алексей давно уже превратился в жреца памяти невесты, так и не ставшей женой.

Могила Ольги была не просто ухоженной – она напоминала языческий храм. Хотя почему – «напоминала»? В этом месте поклоняются – что же это, как не храм? В этом месте поклоняются не Творцу – какой же он, как не языческий? И Ольга, его Олечка, оживала, рождаясь от Храма и Памяти каждый раз, когда Алексей входил в ограду.

Если в начале пьесы воздвигнут храм…

Он больше не может служить жрецом. Звезда, имя же ей – Память, выпила его почти до дна.

«Смертельная усталость» – не просто красивые слова. Приди да испытай! Но помни: на то она и смертельная, что…

…то в конце этой пьесы должно быть жертвоприношение.

Завтра.

* * *

Тогда, у могилы и на кладбище, глаза Ольги почему-то начали приобретать оттенок морской волны, а русые волосы потемнели и стали каштановыми. «Олечка, но ведь у тебя зелёные глаза!» – «Конечно, Лёшик, а какие же ещё?» – «Как у Ледяной Девы». – «Нет, я не она». Он то и дело оглядывался – нет ли рядом девушки с глазами цвета морской волны? Девушки на кладбище были не только в могилах – воскресенье как-никак, но не ледяные.

Обычные, мясо-молочной породы.

«Я не она». Без тени удивления, как говорят о ком-то хорошо знакомом.

Поэтому сейчас он сидит под осыпающимся с неба октябрьским закатом на берегу Оки и, как последний идиот, готовится к ритуалу. Вдруг получится? А не получится – что ж, завтра его жизнь всё равно закончится, и они будут вместе.