Жена опального демона

Её я видела впервые, внутри ничего не шевельнулось – красивое ювелирное изделие, инкрустированное небольшими голубыми камнями, так же мне ни о чём не напомнило. Покачала отрицательно головой, внимательно разглядывая предмет.

– Диадема сделана из настоящего золота и алмазы в ней тоже настоящие. Очень тонкая работа, – объяснил мне Валерий Львович.

– Что значит слово «алмазы»? – уточнила я, не припомнив его в программе своего обучения.

– Драгоценные камни, – объяснил мне следователь. – Очень дорогие. Стоимость этой диадемы такова, что ты можешь спокойно и безбедно прожить несколько лет.

– Хм, – задумалась я. Картина очень интересная вырисовывается: я оказалась в глухом поле, в дорогом платье и диадеме, но босиком, При этом с травмами, характерными для падения с высоты – словно меня вышвырнули с праздника жизни.

– Чёрные пятна – это кровь, только кровь, скорее всего, не человека, – подкинул он мне информацию для размышления.

Я неосознанно потёрла на запястье левой руки татуировку, напоминающую витиеватую восьмёрку.

Лечащий доктор сказал, что эта татуировка символизирует бесконечность. Зная об окружающем мире уже достаточно, я тихо сделала вывод:

– Как будто я была на королевском балу, до того, как меня выбросили прямо из вертолёта в поле.

Грудную клетку сжало до боли, и мне впервые захотелось заплакать. Меня явно хотели убить. Удивительно, что осталась жива. Когда меня нашли, я была вся синяя от гематом – практически всё тело было переломано, внутренние органы отбиты.

Доктор был шокирован тем, как быстро я выздоровела. С момента попадания в реанимацию и полного восстановления прошёл всего месяц. От травм не осталось и следа, но и от моих воспоминаний, о моей прошлой жизни, тоже ничего не осталось. Я не помнила ровным счётом ничего, до того момента, как очнулась в реанимации.

– Очень похоже на правду, – согласился со мной Валерий Львович. – О твоей пропаже до сих пор никто не заявил. Но, я думаю, мы найдём твоих родителей.

«Меня не искали родственники.

Были ли они у меня? Кто я? Как меня зовут?»

Я не помнила своего имени. А вспомнить его было важно – мне казалось, что так я верну себе свою жизнь. Но, как назло, память ко мне не возвращалась.

В больнице меня назвали Женькой, в честь того, кто нашёл меня в поле и спас мне жизнь. Я уже легко откликалась на это имя и была благодарна незнакомому мне Женьке за своё спасение. Но внутри всё равно понимала, что имя чужое, душа противилась и отторгала его.