Асфодель

 – Он ведь пришёл к нам с уже проявленным даром. Но камни я для него заказала такие же, как у всех мужчин внешнего ковена, – чёрные алмазы. Кстати, Лара, а что чувствует Вода – воспитанники у нас ещё будут?

– Воспитанницы. Парни если и будут, то только такие, как Никита с Дмитрием. Между прочим, с этим тоже торопиться не надо, опять же чувствую – как только соберётся внешний ковен, мы поимеем кучу приключений на свою задницу.

– Знаешь, да, – тяжело кивнула Ната. – Как бы, в самом деле, не пришлось уходить с Земли! Пока нас, такое впечатление, кто-то незримо прикрывает, чтобы мы собрали всех магов, причём не только стихийных, но что дальше?

– Да известно что.

– Лара, ты что?! Маленьких детей – в средневековый мир? И потом, у нас же не просто орден Лесных Сестёр, а ковен Сплетения! Вот так взять и увести с Земли уникальный тройной ковен магов?

– А это уже от самой Земли зависит! – фея Воды язвительно усмехнулась.

* * *

Застолье на кухне больше напоминало посиделку в пивной, ибо главенствовал на столе именно «определяющий продукт» – в пятилитровом бочонке. На то, что на самом деле отмечался день рожденья девушки, указывало лишь отсутствие простонародной воблы, заменённой маслинами, копчёной осетриной, малосольной сёмгой и прочими атрибутами «буржуазного разложения». Впрочем, любитель исторических аналогий в итоге заключил бы, что наблюдает сходку не «буржуев», а, напротив, конспирирующихся деликатесами революционеров, ибо всё происходило седьмого ноября в Петербурге, единственный из присутствовавших мужчина был наполовину евреем, и разговоры компания действительно вела в каком-то смысле революционные.

– Мариша, а что, больше никого не будет? – поинтересовалась у номинальной хозяйки одна из двух пришедших в гости девушек, которую звали Ларисой. – Даже Ивана с Хомкой?

– И даже Алины с Артуром, – подхватила Марина.

– Меня тоже не тянет, – добавила Лена – вторая гостья, которой через неделю должно было исполниться шестнадцать. – Похоже, нас всех накрыла эта ноябрьская апатия, даже за Димуса порадоваться – и то сил нет.

– Тем более что радоваться пока нечему, – заметил Володя, известный также как Вольф. – Он же пока даже не вольноотпущенник.