Бальдр и Тёмный бог

Это были сторожевые псы с широкой грудью и мощными челюстями. Почуяв драуга, они оскалились и зарычали.

Воины хотели взять собак на привязь, чтобы затолкать на их место в клетку меня. Но псы остервенели от страха и, как только дверца отворилась, сорвались, освобождая себе путь зубами.

Один из псов укусил стоявшего ближе всех воина в пах – тот повалился на колени у моих ног. Стражи засуетились, не зная догонять ли сперва собак или втаскивать меня, лежавшего на земле, в клетку.

Я увидел, что на пути у другого пса оказался Лейф.

Откуда он здесь? Дальше всё случилось очень быстро. Я выхватил нож с пояса у воина и метнул его в пса, не дав ему броситься на мальчика.

Потом меня догнала боль от вконец разорвавшейся раны, я рухнул на землю.

Над моим лицом возникла Йорунн, стражники и слепой Хёрд. Грудь сдавило, сердце пропускало удары, я задыхался.

– Не хочу умирать, – простонал я. – Йорунн, пожалуйста… – я искал её руку, водя пальцами по мокрой земле. – Позови Маргрет, я хочу увидеть её.

– Дядя Бальдр! – склонился надо мной испуганный Лейф.

 – Отец, он спас меня, – поглядел он к Хёрду небесно-голубыми, как у Маргрет глазами.

Темнота накрыла меня, я потерял сознание.

***

Мой отец был конунгом. Его звали Эйрик Храбрый. Мне было десять лет, когда его убили в походе на ганнов. Я вспомнил это.

Конунг Харальд, правитель нордванов, был моему отцу побратимом, они вместе воевали. Харальд отомстил за отца. Мой старший брат Хёрд, которому тогда было пятнадцать, стал правителем Истлага, нашего северного острова.

С конунгом Харальдом они договорились о браке с Маргрет – дочерью Харальда. В тот год она только родилась.

“Бедняга Хёрд, – подумал я. – Ещё лет пятнадцать ему придётся быть одиноким и ждать, когда супруга подрастёт”.

Хёрд ждал жену и не звал к себе наложниц. Моя вера в супружескую верность была святой ещё с детства, когда я видел любовь своих отца и матери. Верность была для меня словом телесным. Я чтил её и жил ею.

Но однажды, спустя год после смерти отца, я вошел в покои к матери и застал её с мужчиной.

Это был Ворлиг, один из отцовских хирдманов.

– Уйди, Бальдр! – приказала мать.

– Что это такое?! – возмутился я. – Ворлиг, убирайся! Мама, ты же жена конунга!

Я не собирался ни отводить глаза, ни тем более уходить. Мама и Ворлиг не смогли продолжить занятия под моим неистовым взглядом и отодвинулись друг от друга.

– Испортил всё удовольствие, – проворчал широкоплечий хирдман, надевая штаны.