Бальдр и Тёмный бог

Мы плыли от конунга Харальда на трёх ладьях. Две из них принадлежали моему брату конунгу Хёрду, а третья мне. И я вёз своему брату невесту – Маргрет, с которой тот никогда не виделся.

Маргрет мне понравилась. Она была умной, бойкой, откровенной – настоящая дочь конунга. У неё были глаза утреннего неба и кожа гладкая, как поверхность ледникового озера. Волосы светлые, почти пепельные. Таких девиц я прежде не видел.

В свою очередь, Маргрет не встречала таких, как я. Мы жили на далёком острове и всё ещё сохраняли веру в древних богов.

Когда мы сидели на пиру у Харальда, я видел, что глаза у Маргрет полны печали. И спросил:

– Почему ты грустишь, невеста? Разве ты не желаешь отправиться в мою страну и стать жёной моему брату? Не бойся, – сказал я. – Конунг Хёрд мудрый и справедливый. Он очень добрый и никогда не обидит тебя. Ты сияешь, как солнце, и я счастлив, что у брата будет такая жена!

Маргрет поглядела мне в глаза и ответила:

– Ты так любишь брата и радуешься его счастью, что я завидую той, кто владеет твоим сердцем.

– Нет, – ответил я. – Походы, плавания – я почти не бываю дома. Будь у меня жена, она давно ушла бы к другому. А я этого не вынесу – потому не беру жены.

– Если бы я была твоей женой, то скорее умерла бы от тоски, чем поглядела на другого.

Лицо Маргрет вспыхнуло. Она отвернулась и закусила язык от излишней откровенности.

– Пей, невеста, – мрачно сказал я и поднял кубок. – И не грусти.

Маргрет выпила со мной, и больше мы не заговаривали. Её слова не выходили у меня из головы ни в тот вечер, ни за всё последующее время, пока мы готовились к отплытию. Я тосковал вдали от неё, и самым счастливым для меня стал день, когда мы взошли на мою ладью.

Я приказал устроить для Маргрет закрытый полог, чтобы за время плавания девушка не смущалась в окружении стольких мужчин. И она просидела там полдня, а потом вдруг выскочила и бросилась к борту, спасаясь от немилого брака.

Я испугался и кинулся за ней. Я схватил Маргрет, увидел её смущённое лицо и понял, что никогда не забуду её глаз. Cердце сжалось, но я рассмеялся. Она тоже улыбнулась и прижалась ко мне.

– Скажи, Маргрет, – произнёс я, обняв её, – ты правда могла бы хранить верность мне одному? Навсегда?

– Я желаю этого всем сердцем, Бальдр! – кивнула она, со жгучей тоской поглядев мне в глаза.