Настоящий оборотень

Крики от торговли, кряканье птиц и стук копыт, доносились с улицы. По зданию же гулял запах от жареного мяса, его не могли сдержать не одни стены. Живот – призывно забурчал, заставляя подниматься, на что мышцы отозвались тягучей болью. Но покряхтывая, потянулся в разные стороны, разминая за ночь одеревеневшие ноги, да и всё тело. Надев пояс, посомневавшись, брать или нет меч, решил оставить при себе только кинжалы. Мешок с остальным скарбом скинул в сундук. Все же много было не понятно, от того, когда меняют бельё – до какие люди ходят убираться и что они считают за мусор.

Покончив с приготовлениями, решив – что готов. Направился унимать и всё чаще порыкивающий живот. Видимо он вспомнил, что вчера его не кормили и от того бурча, подгонял хозяина. Внизу оказалось людно, стоял гам от прибывающих людей. И стоило большого труда, найти свободное место и не менее добраться до него, не задев по пути снующий народ. Странно конечно, что угловой столик не оказался занят? Но не мне говорить о странности обычаев у местного населения. Да и столь прикрытое от глаз место, меня порадовало. Вот только пришлось ждать, когда по близости появиться обслуга. Но вскоре и мне улыбнулась удача, вместе с немного полноватой девушкой, чем-то похожей на трактирщика. Надо сказать, довольно внушительного мужика. С бугрившимися, тугими узлами мышц на руках. Своей выправкой он обеспечивал спокойствие для себя и филейных частей обслуги, от рук прихожих и перепивших завсегдатаев. Хотя до вечера было далеко, кружки полны и умы ещё не затуманены. Призывно махнул, подзывая, показал ей жестами – чего хочу, указывая на аппетитно выглядевшее жаркое и на свой стол. Радуясь, что девушка быстро смекнула и, принимая от меня заказ, убежала на кухню. Чтобы выставить на мой стол, деревянную миску с наваристым супом и ещё тёплым, до одурения ароматным хлебом. Рот наполнился слюной от предвкушения, и я услышал, как призывно буркнул живот. Не стал его заставлять себя долго упрашивать. А сметая все поданное с сытым вздохом отваливаясь от стола. Признал, что всё было настолько же вкусно, насколько выглядело. А в случае с хлебом ещё лучше. Чем-то даже напомнило о родном мире и тёте, которая иногда пекла хлеб. Обмазывая верх у булки маслом, она давала ему потомиться в духовой печи ещё пяток минут. После чего, действовал и я, обжигаясь, но вгрызался в корку у румяного и запивал все это холодным молоком. Немного встряхнув себя мыслями о прошлом, осознавая, что не все ещё потерянно.