Настоящий оборотень

Но и без того, преодолела больше половины из пройденного вчера, не успело солнце достигнуть и полудня. А помня, где видела засаду. Не стала слишком близко к ним подъезжать и спешить. Сворачивая поодаль в лес, завела лошадь поглубже. Где пришлось поискать и подходящее для неё место. Но немного поплутав по бурелому и буеракам, вскоре нашла кое–что стоящее. Благо всех эльфов, с детства учат определять, где есть вода и деревья более живые. Не говоря, про отслеживание следов, ведь звери тоже хотят пить. Идя по вдолбленным с детства признакам, тропа вывела к небольшому ручейку.

У которого посчитала, что лучше места не подобрать, да и найду в случае чего быстро. Оставляя лошадь у ручейка. Предварительно, снимая седло с мешками и стреноживая скакуна. Немного подумав, оставила на уздечке метку. Выдвигаясь в сторону разбойничьего лагеря, напоминая себе, что та долго не продержится, всего – то пару дней. Но лучше уж так, чем совсем не знать, где лошадь. Пусть не эльфийский боевой конь и уж тем более не Эльвари, но потерять её было жалко. Пробежав пару сот метров, я прислушалась к себе, сверяясь, чувствую ли животное, с облегчением уловив метку. Невольно вспомнив, как увязавшись за отцом, я увидела скакуна Эльвари, поразившего своей горделивой красотой. Темно зеленоватой расцветкой, отливавшей чудаковато с водянисто–черными вкраплениями на ногах и вызывавших такой же трепет с каким прощалась с новым приобретением. Как рассказывал позже отец, изрядно обеспокоенный мной. Скакун был помесью эльфийского боевого и пустынного. Сошедшихся при помощи магии и природы, требуя немало усилий для своего выведения, но результат того стоил. Пусть и немного низкий, по сравнению с эльфийским боевым. Что было принято обществом, как насмешка, относительно его цены, в сравнении с обычной лошадью. Но мощь, выносливость, ум и долголетие, по сравнению с остальными породами, легко покрыли все разговоры, по поводу недостатков. Вспоминая все это, едва не пропустила появившиеся следы, проходившего человека. Лес навевал воспоминания юных лет, будто отчитываясь за столь долгую разлуку или напоминая, кто я. Но я двинулась по оставленным следам, и сама не зная, или ему не стоило знать ту, кто старался не издать и малейшего шума. Вслушиваясь в малейшие шорохи, обострив и свои чувства до предела, нашла-таки, что искала. Начиная с простенького паренька, собиравшего сушняк. А увязавшись за ним, стараясь быть, как можно дальше, не успела и притомится, прежде – чем он привел меня к их лагерю.