Технарь для Хозяйки медной горы

Но помогшим заметить, что душа всё-таки себя проявляет и за частую в голосе, робком, смелом или звенящим, а уж о тараканах в той душе даже выспрашивать не надо, они сами высовываются. Вот и сейчас, всё чего не тарахтит бабка, а мне кажется, что лес шумит, отвечая или прислушивается. Да и сам я нет-нет, а невпопад отвечаю:

– Ты чей колдун то будешь Сибирский, аль Муромский? К нам всякие залетают, но такой штукенции, как у тебя я не видывала. Но все одно, дальше заговора не ногой, неплохую защиту Хозяйка возвела, а?

На что пришлось, обернуться ещё туго соображая, и переспросить:

– Кто колдун?

Но бабка, осмотрев меня, как контуженого, повела дальше, схватив под руку и ведя за собой, ахая:

– Как тебя угораздило то, – поцокала она, – я вон тоже призабылась, всё дела-дела, – повела она передо мной ладонью, и я прямо-таки прилип к расплывающемуся серому, запудренному пятну на лице бабушки.

Ткнув мне под ноги и на НЛО, бабушка выжидательно уставилась на меня, ожидая ответа. Так что пришлось вымолвить:

– Так свой я Уральский, – чтоб увидеть, как моя помощница расплылась в улыбке, не слыша вопроса " о каком городе она говорила?" да и не нужно было. Мне хватило и того, чтобы бабушка зашептала:

– Свой, наконец-то свой.

Но опомнившись, потянула меня к ближайшим кустам уверяя:

– Сейчас приведем тебя в порядок.

Но я уже был в порядке или мне так казалось. Так как что-то мне подсказывало, что в кусты я не хочу, более того нутро будто кто-то в узел завязал или ухватил рукой. И я поспешил отговорить старушку:

– Но на счет корней я не уверен, мало ли что в роду намешано. На всякий случай надо проверить, а не заслонный ли я казачок? Да и Пепелац мой одинешенек не оставишь, посмотреть, подлатать надо.

Что заставило-таки бабку замереть, но я рано обрадовался. Задумавшись на секунду, та хмыкнула, " Ничего с ним не сделается." и втащила нас в кусты, да настолько быстро, что я удивился её силе. Но это было наименьшим из всего, что предстало передо мной и сдрейфившим разумом. Ибо за кустами появился не замшелый пень и не очередной выверт организма, как-то разом отпустившего, а уютненькая деревушка, раскинувшись домов на четыреста не меньше.