Чужак: Боец демона-императора. Тропа смерти. Сквозь бездну (сборник)

Как-то особенно он примеривался к конечностям «гусеницы» – не напрямую рубил, а как бы сбоку, сбивал с траектории. Должно быть, жесткие. Как местная природа любит одаривать своих «чад» щупальцами!

– Щас развернется! – крикнул Альшер, и его ребята сыпанули прочь от твари. Я отпрыгнул тоже.

Она развернулась и, к моему изумлению, изменила форму – стала похожа на что-то среднее между богомолом и целой охапкой червей. И теперь рвалась выпускать в противника не щупальца, а когтистые лапы. Довольно ограниченное количество.

Здесь «когти», а уж тем более умение драться врукопашную вряд ли могло помочь. Но стоило мне выдернуть меч и попытаться парировать бросок лапы, как клинок, словно живой, упруго вырвался из пальцев и загремел по камням. Жизнь мне спасла только помощь Ниршава – он помог мне явно автоматически, и это успокоило бы меня совершенно, возьми я на себя труд рассуждать. Раз у охотников на рефлексе – защищать своих, значит, это первое, что они сделают. Возможная подстава идет лишь номером вторым.

Следующий бросок в мою сторону и автоматически поставленный блок обоими «когтями». Когти скребанули по металлу с такой злобой, что стало ясно – незащищенной рукой такое отбивать себе дороже. У лапы, можно подумать, предусмотрено множество суставов – она изогнулась в броске хоть и не произвольно, как щупальце, но практически. От ее напора я нырнул на камни, спружинил и смягчил, насколько умел, уже в повороте развернул ударом и саму лапу. И «отправил» ее, соскользнувшую с блока, в обратном направлении.

– Назад! – взвыл Альшер.

Все рванули прочь от завизжавшего на пределе восприятия, завертевшегося на месте демона. Я – даже не поднимаясь с камней, по-пластунски. Лишний раз обернувшись на своих ребят, капитан сделал отрицающий, вполне интернациональный жест, и, улучив момент, прыгнул вперед, рубанул куда-то. Снова отскочил и снова повторил свой прием. Тварь затихла только минуты через две.

– О! – только и выдохнул Ниршав. – Круть.

– Где научился? – перехватывая ртом воздух, спросил Альшер.

– Чему? – не понял я.

– Ну, такому приему? Чтоб вспороть ей брюхо ее же лапой? Вообще у гуски только одно уязвимое для металла место – над башкой, но туда надо исхитриться попасть. А ее-то собственные когти могут и доспех вспахать, и, как мы видели, ее собственную броню.

– Как ты эту тварь назвал?

– Гуска. Ну, гусеница. Покороче чтоб. Так откуда приемчик?

– Никто не учил.

– Сам додумался? Ну, молодец.