Чужак: Боец демона-императора. Тропа смерти. Сквозь бездну (сборник)

Демонская лапа едва меня не зацепила – быстрый, сволочь. Камень больно вонзился в локоть, от вскрика не удалось удержаться.

«Горилла» решила не придумывать ничего оригинального и попыталась просто на меня упасть. Выдернулся я из-под нее не до конца, ноги мне придавило настолько болезненно, что предыдущий вскрик помимо моей воли обратился в полноценный вопль. Первым же, что попалось мне под руку – крупным камнем, – я засандалил в тварь на чистейшем рефлексе.

И постфактум сделал вывод, что у нее есть еще как минимум одно уязвимое место – нос.

Демон взвизгнул не хуже какой-нибудь девчонки, наступившей на мышь, рванул вбок и, к счастью, тем освободил мои ноги. Встать мне удалось далеко не с первой попытки – здорово он меня помял, ничего не скажешь. Так что оставшаяся часть схватки прошла без меня – окружив существо полукругом, охотники Альшера наскочили на него чуть ли не все разом.

И кому-то из них удалось все-таки полоснуть «гориллу» по горлу – та вдруг разразилась потоком темной крови и рухнула, размахивая лапами, словно пыталась заново отыскать точку равновесия.

– Ну во-от, – удовлетворенно протянул Альшер, вытирая меч. – Сайну, смотри, второго такого нет?

– Не видно.

– И хорошо. Кто-нибудь ранен?

– А из этой твари что вырезают на продажу? – полюбопытствовал я, разминая ноги.

– Ничего. Разве что когти и клыки на память.

– Как ничего? Зря убивали, что ли?

– Ну, если спасаться – это вроде как зря, то да, – рассмеялся охотник, которого капитан назвал Сайну.

И я усмехнулся сам, сообразив, какую глупость сморозил.

Двинулись дальше и снова принуждены были остановиться, чтоб выяснить отношения с тремя щуплыми созданиями, настольно нечеловеческого, невообразимого вида, что и сравнить-то их было не с чем. Хватало того, что у них было шесть конечностей, не считая щупалец вместо ушей, бойкость и, как можно понять, способность причинить разом немало вреда.

С ними возились намного дольше, чем с «гориллой», – они выскользали, уходили от удара, словно гуттаперчевые, и от отчаяния можно было подумать даже, что удары проходят сквозь них.

Намек и на этот раз был вполне понятен – не лезь, если ничего не умеешь.