Под созвездием Большого Пса. Полукровка

У неудачника заметно обострились обе боли одновременно – морды, от контакта с забором, а от контакта с метлой – той части тела, из чего растёт хвост. К тому же ему было очень жаль, что по сей момент ни одна косточка не обглодана, а аппетит полностью пропал. Тут разочарованный Палкан встретился с ехидной Кнопкой, которая спокойно наблюдала за происходящим из?под тенистого куста сирени. Непонятый бродяга подошёл и улёгся рядом. Ему вдруг захотелось только одного: уснуть и забыть обо всём случившемся – так всё и вышло.

6

Шум во дворе вернул стариков из светлого полёта воспоминаний на бренную землю.

– Лида, что там случилось? Что за визг?

Дед Сериков осерчал из?за того, что такие замечательные мгновения были неожиданно прерваны. Нехотя он поднялся из?за стола, чтобы разобраться лично во всём и восстановить порядок. Как часто бывает, неожиданные события отрезвляют, они же одновременно приводят мысли в прежний, продуманный заранее порядок.

«За бездельем дела не видать», – подумал Степан, – пора и честь знать, автобус очередной скоро, да и всё вроде сказано».

Вот только… у него вновь предательски засвербело в мозгу: «Тетрадь, тетрадь, тетрадь. Что с ней, проклятой, делать?то? Сяду в поезд и сожгу в топке вагона, вот и весь разговор».

Только подумал и почти решился на такое окончание старой гнусной истории, но вошедший обратно Дед своим благодушным видом вновь разбудил сгладившиеся было угрызения совести старого вояки. Он вновь вернулся в прежнее твёрдое уверение во всём сознаться, решительно встал, поправил поясной ремень, как гвардеец перед рапортом личному начальнику.

Далее он от навалившегося волнения, не слыша собственного голоса, стал произносить заранее заученные фразы:

– Послушай меня, старый мой товарищ.

Дед от такой торжественности опешил и чуть не шмякнулся на табурет, однако у него хватило выдержки сесть плавно, но рот при этом закрыть забыл.

– Нет большой нужды трепаться про моё к тебе уважение и мою к тебе благодушную любовь.

Сегодня мы расстаёмся навсегда и боле никогда не свидимся.

Дмитрий Михайлович был поражён происходившим и отчаянно не понимал ничего из услышанного. Такого красноречия не замечал за другом ранее и был совершенно не готов к восприятию оного. Расставание расставанием, но что за тон!

– А ну, замолчь! – почти заорал он и, приподнявшись с табурета, как следует, чувствительно встряхнул лектора за оба плеча.