Владыка Ледяного Сада. Носитель судьбы

Было и еще двое мужей, что мрачно переговаривались, сидя чуть в стороне, уставившись в жар гаснущего очага и делясь друг с другом пивом из одного кувшина. Остальные разошлись либо заснули в самых странных местах, порой на столе, с головой среди мисок, раскрошенных кусков хлеба и костей, а то и – как один из мужей – под конюшней, на куче навоза, смешанного с соломой.

Один из последних собеседников, прежде чем пошел спать, выпустил из загородки нескольких нифлингов, которые принялись бродить по подворью, обнюхивая лежащих людей или грызя найденные кости.

Их вид совершенно лишил меня надежды, хоть и не знаю отчего, если я уже сидел за решеткой.

Я отодвинулся от прутьев и пошел спать, с капюшоном пустынного плаща на голове, обняв себя руками. Заснул, думая о Маранахаре моего детства. Но думал я об улицах, дворцах и базарах, а не о людях. И особенно – не о женщинах, чье отсутствие потихоньку становилось для меня невыносимым. Хотя я стал рабом, хотя били меня кнутом, а на следующий день должны были продать на торге, более всего досаждала мне не неволя, израненная кожа и боль в мышцах, а моя вконец изголодавшаяся мужественность.

Потому что такова уж сила молодости, которую воспевают поэты и о которой всякий вздыхает, хотя большинству она не приносит ничего, кроме жажды, тоски и ненасытного желания.

Но когда я заснул, то не вернулся ни в мой город, ни в объятия Воды, дочки Ткачихи. Я блуждал подземельями Красной Башни, среди дыма благовоний, криков и вьющихся по стенам рельефов зубастых богинь и мозаик из костей.

Потому пробуждение холодным туманным утром было для меня облегчением: я радовался, что я там, где я есть.

Разбудил меня Сноп, раньше, чем нам принесли еду.

За решеткой уже посерело, но большая часть Людей-Медведей, которые не ушли под крышу, все еще спали.

– Нам нужно посовещаться, – заявил Сноп. – Потом может не представиться случая.

– Сегодня нас продадут, так сказал тот человек, – ответил я. – Какова надежда, что мы останемся вместе?

– Небольшая, – сказал Сноп.

 – Весьма небольшая. Но то, что происходит, мы не изменим.

– Тогда мы должны убежать, прежде чем дойдет до торговли, – сказал Бенкей. – Чем раньше, тем лучше. Прежде чем мы оголодаем и обессилим, прежде чем кнут пересчитает наши кости. И прежде чем нас разделят.

– Отсюда мы не сбежим, – мрачно заявил Сноп. – Слишком многие отправились бы на наши поиски, потому что они еще не заработали на нас и потому еще, что они этого ждут.