Владыка Ледяного Сада. Носитель судьбы

Раздается резкий стеклянный треск, потом второй, паутина трещин покрывает глыбу, и лед рассыпается, как перекаленное стекло или кристалл. Превращается в кучу мелких обломков. Сугроб ледяной каши.

И открывает трон.

Высокий, со спинкой, вросшей в штевень, оплетенный клубком ледяных драконов, огней и змей, обещающих сомнительные развлечения. Я не замечаю черепов и молний, которые могли бы меня от трона отвадить. Отдаю топор и подхожу, чтобы обмести трон от ледяной каши, но та превращается в клубы переливчатого тумана и впитывается в палубу сквозь отверстия гретинга.

– Ладно… – говорю я. – Сейчас я на него сяду. Не знаю, что случится, но что бы вы ни увидели – не предпринимайте ничего. И лучше не прикасайтесь ко мне, особенно если пойдут дым или искры. Если со мной будет совсем плохо, попытайтесь сбросить меня чем-то деревянным. Древком, веслом, но ни в коем случае не притрагивайтесь ко мне железом. Если с древком начнет происходить что-то странное, сразу же его бросайте.

Они напряженно смотрят на меня.

– Погоди, – говорит мрачно Грюнальди. – Схожу поищу весло.

– Сделаем проще, – заявляет Сильфана и обвязывает меня вокруг пояса веревкой. А потом, воспользовавшись тем, что оказывается так близко, поднимает голову и смотрит – долго и глубоко – мне в глаза. – Если будет плохо, мы дернем за веревку, – добавляет она и старательно проверяет узел, который оказывается странно низко. Увы, я как раз собираюсь сесть на проклятое сиденье и на шуточки меня как-то не тянет.

– Ты здесь, Цифраль? – шепчу я. – Готовься.

Фея появляется сбоку, как бабочка, но выглядит еще более напряженной, чем я.

Глава 2. Люди-медведи

Вижу тень отца,

старца сурового тень.

Стоит в стране тьмы,

где черны ночь и день.

Матери вижу лицо,

где обрыв, пустота.

Отводит суровый взгляд,

сжимает уста.

Братьев своих узрел

на Другом Берегу.

Мечи сломаны их,

гнев достался врагу.

Не дадут мне коня,

не зазвенит подкова,

ибо веревка на шее,

руки и ноги в оковах.

Нет для меня места

на Достойных Поле,

ибо душу мне вырвали,

ибо иду в неволю.

    Песня рабов, Побережье Парусов

Часто можно повстречать глупцов, утверждающих, что не существует такого, как свобода человека, поскольку мы все равно не можем делать то, что нам угодно, что только придет в голову. Потому что нам приходится считаться с другими людьми, с законами божьими и человеческими или с судьбой.